ФОТОГАЛЕРЕЯ
oblojka kniga
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Чуть меньше полутора лет назад мы разговаривали с Галиной Павловной, сразу после ее юбилея. В этот короткий промежуток в ее жизнь втиснулась огромная трагедия — ушел Ростропович… Но — все та же царственность, тот же жесткий стержень. Только глаза чуть потухли и чуть поубавилось света, который всегда излучала эта сильная женщина. Словно кто-то слегка приглушил софиты…

1955 — 15 мая поженились Мстислав Ростропович и Галина Вишневская.

1956 - родилась первая дочь Ольга, а вскоре и вторая — Елена.

1978 - супруги лишены советского гражданства. Страну они покинули за несколько лет до этого.

2007 - Ростропович ушел 27 апреля.

Для Вишневской началось самое трудное — жизнь после него…

СЕЙЧАС Я УЖЕ МОГУ ГОВОРИТЬ О НЕМ

- Галина Павловна, я где-то читала, что Мстислав Леопольдович просил вас, если он умрет в Париже, отправить его тело сверхзвуковым "Конкордом" в Нью-Йорк, чтобы прах прибыл туда на несколько часов раньше даты его смерти.
- Да, была у него такая шутка.

- Как выстраивается ваша жизнь в появившейся пустоте?

- Постепенно выстраивается. Думаю, все знают, у кого такие несчастья случались, что не надо уходить в себя. Надо быть среди людей и работать, работать, работать… Каждый день я здесь, в Центре оперного пения.

…Странно, что прошло уже много месяцев: я не ощущаю, что Славы больше нет. Мне кажется, он уехал на гастроли. И немного задержался, дольше, чем обычно. Я однажды пришла на кладбище и прошла его могилу: забыла, зачем пришла — для меня его там нет. Вот смотрю на могилу, там написано: Мстислав Леопольдович Ростропович, а для меня этого не может быть — ну, нету его там. Сейчас я могу даже говорить о нем…

- А зачем тогда ходите на кладбище и рвете себе душу?

- Не потому, что меня тянет туда. Хожу посмотреть, как там все оборудовано.

Я ОТРЕЗАЛА ОТ СЕБЯ ЭТУ КОЛЛЕКЦИЮ

- Много шума наделала продажа вашей коллекции. Сейчас уже трудно отделить, что в этой истории выдумка, а что правда. Например, действительно ли вам звонила Татьяна Дьяченко и договаривалась, что коллекция останется в России, если вы снизите на нее цену?

- Мы дружим и с Татьяной Дьяченко, и с Наиной Иосифовной, но ни с кем из них я лично об этом не договаривалась. И вообще, у меня не было условия, что коллекция останется в России.

Продать мы ее решили еще вместе с Ростроповичем, понимая, что в конце концов ее надо продавать. И мы даже начали: два года назад продали несколько вещей. Теперь, когда случилось это несчастье, я пришла к выводу, что такое может случиться и со мной. Все мы рождаемся для того, чтобы умереть в конце концов. Я поняла, что коллекция находится под угрозой: кому она достанется после меня? Детям? Заниматься ею они не будут. Они слишком далеки от этого, их собрание не интересует, не греет им душу. А чтобы спорили после меня, кому что достанется… Я не могу себе этого позволить. Поэтому я решила продать коллекцию, чтобы самой нести ответственность — ведь это очень большие ценности. Не только в смысле денег. Прежде всего я говорю о значимости этих вещей для России. Например, потрясающие репинские картины — он их писал в эмиграции, ни одно из этих полотен в России не видели. Огромный Рерих, потрясающий Григорьев, Серов… Надо было устраивать коллекцию. Поместить ее в хорошие руки.

Я не стремилась к тому, чтобы все это непременно осталось в России. Но если это случилось, я очень рада. Мы все произведения покупали за границей, у разных совершенно людей. Кстати, я не называю наше собрание коллекцией. Это имущество. Я не собирала вещи одну к одной, как это делают коллекционеры. Мебель, которой мы пользовались, картины, которые висели у нас на стенах, фарфор потрясающий стоял в горках… Я все это очень люблю, мне это согревает душу. Мы покупали вещи, которые нравились именно нам.

- Вы ничего не оставили из любимых вещей?

- Мои любимые — там, в Константиновском дворце, как обещают, будут выставлены в марте. Там лучшие вещи. Это орловский сервиз, екатерининский. Фарфоровая табакерка, которую подарила Екатерина графу Орлову. Полотна Бориса Григорьева… Знаете, я тоскую о "Ликах России". Мне они даже снятся… Но я все равно решила их продать — ведь о произведениях такого уровня надо заботиться, содержать их… В пустой квартире их держать невозможно. Просто закрыть и уехать?

- А в Питер перевезти?

- Нет. Мало ли что может быть. Вода, например, протечет. Боже, у меня в Англии был такой случай — потекла вода со второго этажа, меня не было. Сколько она дней текла, неизвестно. Несколько картин пропало. Надо же быть рядом с этими произведениями и надо иметь большие деньги для того, чтобы ими заниматься, оплачивать охрану, страховку…

- Это правда, что стартовая цена коллекции была выше, чем та, которую в результате заплатил Усманов?

- Ничего такого не было. Я сама не знакома ни с Усмановым, ни с тем, кто это для него покупал. Продажей занимался мой доверитель, мне сказали цену, я согласилась.

- А кто он, это секрет?

- Это Владимир Царенков, известный антиквар и дилер, он в основном живет в Париже.

- Вы пойдете на выставку в Константиновском дворце?

- Если буду в это время в Петербурге. А специально не поеду. Я отрезала от себя это собрание. Обязана была это сделать и очень рада, что хватило ума не тянуть: еще год, еще год… Мне не раз приходилось захлопывать последнюю страницу из глав моей жизни и снова все начинать с белого листа.

ФОНДЫ БУДУТ СУЩЕСТВОВАТЬ

- Деньги от продажи пойдут в основном в ваши благотворительные фонды?

- Не в основном, но и туда тоже. Фонды существовали, существуют и будут существовать дальше. И конечно, я буду им помогать. Моя старшая дочь Ольга сейчас возглавила музыкальный фонд — мы помогаем малоимущим одаренным детям, тем, кто учится в училищах или в консерватории, даем им стипендию ($100 в месяц), чтобы они могли закончить образование. Их 43 человека. Младшая дочь Елена возглавила медицинский фонд помощи детям.

- Вы раньше нечасто ездили по делам, связанным с этим фондом, а после смерти Ростроповича поехали в Баку, на его родину…

- Сначала мы поехали в Грузию и Армению. А я поехала, потому что, когда ушел Слава, должна была постараться объяснить людям, что фонд по-прежнему существует. И не будет так: ушел Ростропович, и все развалилось. Я поехала, чтобы посмотреть, что делают на местах наши представители. Мы многое сделали уже. Привили 2,5 миллиона детей в России от гепатита, в Грузии и Армении — от кори, краснухи, всей этой заразы — по 500 тысяч человек. В Азербайджане прививают… Сейчас мы будем менять профиль этого фонда. Раньше мы занимались только прививками. Теперь будем пересматривать свои планы и начнем помогать беспризорным детям. Но это очень сложный вопрос. Мы ищем саму формулу — как это делать, что делать…

Вообще, это страшная тема. Лет 15 назад, я читала, был какой-то съезд директоров детских домов в Москве. Выступал российский директор, который рассказывал, сколько миллионов беспризорников в стране, про трудности и все такое. А потом выступил представитель Армении и сказал: я удивлен, что у вас так много детских домов. Его спросили: а у вас их нет? Нет, отвечает. У нас, говорит, когда человек умирает, ребенка забирают родственники. Потому что, сказал он, у нас рождение детей — это Божье благословение, а у вас — Божье наказание. Мне тогда стало страшно. А ведь на самом деле — смотришь, что делают с детьми: выбрасывают на улицу или в окно… Жутко становится.

НЕ СМУЩАЕТ СРАВНЕНИЕ С ОРБАКАЙТЕ

- Вы недавно удостоены специальной награды "Сталкер" — за права человека, получили и "Белого слона" от критиков за лучшую женскую роль… Все это — за фильм "Александра". Как оперная дива чувствовала себя в роли драматической актрисы?

- Это другое искусство. Конечно, трудно перешагнуть эту грань — из пения в драматическое искусство, а в остальном… Сцена есть сцена.

- По опросам читателей одной из газет, вы вошли в тройку лучших актрис вместе с Кристиной Орбакайте и Юлией Высоцкой. Как это вам?

- Меня это совсем не смущает.

- Почему этого фильма нет в прокате?

- Честно говоря, не знаю. Он идет за границей — в Париже, Лондоне…

- Недавно съемочная группа "Александры" встречалась на "Ленфильме" с губернатором Валентиной Матвиенко. Она обещала помочь киностудии и отметила вашу игру. Вас приглашали?

- Я была только на презентации. И я, к сожалению, не в курсе проблем "Ленфильма". Я просто ездила в Чечню и снималась. Скрывала от Ростроповича, в каких мы там условиях работали… За месяц мы сняли этот фильм, и я больше ни с кем не встречаюсь, кроме Сокурова, когда он бывает в Москве.

- После столь удачного дебюта вам не предлагали новые роли?

- Нет. Куда мне. Хотя, возможно, все еще впереди…

НЕЛЬЗЯ АИДУ ПЕТЬ В КАМУФЛЯЖЕ

- Перед своим юбилеем вы заявили: больше ни ногой в Большой. Его скоро откроют после реконструкции — не передумали?

- Я буду счастлива пойти туда. Меня сейчас занимает более важный конфликт — мир сошел с ума и убивает оперное искусство. Я бы охотилась на режиссеров с автоматом. Они лишают наше искусство того, для чего оно предназначено. Опера — это пение, никогда из этого не возникнет драматического театра, и не надо пытаться! Балет ведь не трогают! Моя подруга Майя Плисецкая как-то мне заметила: надо же что-то новое, новое прочтение… Я ей сказала: вот поставили бы твое "Лебединое озеро" в курятнике, одели бы тебя курицей Одеттой, да еще лапти вместо пуантов предложили. Я бы посмотрела, что бы ты тогда говорила…

Совсем не возражаю, что нужно новое прочтение. Но не такое, как, например, в Германии, где "Риголетто" поставили в городе обезьян. Джильда поет вся в шерсти. А Бадри Майсурадзе (солист Большого театра) в барселонской постановке "Бала-маскарада" Верди должен был петь, сидя на унитазе. Он отказался. В Новосибирске — Аида в камуфляже… Пока я жива, в моем Центре оперного пения такого никогда не будет. Какое-то сумасшествие… Бездарности прикрывают свое ничтожество хулиганством. На самом деле труднее всего поставить так, как написано. И там проявить свою индивидуальность. Провести какую-то новую идею через спектакль, ничего в нем не искажая. Артиста раскрыть по-другому. Вот это ты попробуй сделать! Но тут уж нужен талант.

- Вы не один год ездили на биржу в Екатеринбург, где отбирали для театров лучшие голоса. То есть отдаете их в руки этих горе-режиссеров?

- А что делать, если молодой артист поступил в театр? Ему же надо расти, петь, делать карьеру. Поэтому он должен выходить на сцену, быть безупречным в своем искусстве и стараться не слышать, что говорит ему очередной "новатор". Как сказал Соломон, "и это пройдет"…

ПРЕДВИЖУ СПЕКУЛЯЦИИ

- Вы знаете, что один скульптор хочет поставить памятник Ростроповичу в городе Мегионе (Ханты-Мансийский АО)?

- Хочется, чтобы это делал человек добросовестный и талантливый.

- А вот еще информация — некая художница, якобы жутко известная и тоже ваша знакомая, пишет портреты…

- И такую не помню. К сожалению, предвижу спекуляции на знакомстве со Славой, но не знаю способа с этим бороться. Хотелось бы, чтобы со мной согласовывали подобные проекты. Но как это осуществить?

- Возможно, вы их встречали в своих прежних поездках. А сейчас стали ездить меньше. Устали?

- Вся моя жизнь прошла в сплошных поездках. Честно говоря, не хочу никуда двигаться. Я каждый день с утра до вечера занята делами центра: уроки, спектакли, концерты, на которых я всегда присутствую… Меня это полностью поглощает. И двигаться мне уже некогда. Возможно, поеду на ярмарку певцов в Екатеринбург.

- Вы будете продавать квартиру в Париже?

- Пока она есть. Стоит пустая, я там редко сейчас бываю. Вот я уехала из Парижа… Когда же я уехала? Была там короткое время, уехала сюда, сентябрь, начались занятия…

- А в Питер тоже не ездите?

- Нет. Казалось бы, всего четыре часа дороги… Но я должна поехать туда по делам. Именно по делам. Но даже если я там буду всего два дня, пропадает пять. А если меня здесь нет неделю, то приезжаю, и сразу понятно — меня не было.

- В Петербурге находится весь архив Ростроповича. Его разбирают без вас?

- Да, и мой архив там же. Мой секретарь работает с архивом Мстислава Леопольдовича. Там на несколько лет работы.

- Вы что-то планируете делать с этими бумагами? Публиковать?

- Посмотрим. У нас есть еще масса писем Чайковского, Бородина, Римского-Корсакова… Слава собирал…

- Вы перестали ездить в Париж. И с семьей видитесь реже?

- Нет, они приезжают сюда. Только что уехала и скоро вернется моя младшая дочь Лена. Вчера уехала старшая, Ольга… Поехала в Швейцарию, ее дети там учатся и живут в пансионе. Внуки приезжают ко мне сюда — на Новый год приезжали два Ольгиных сына. Конечно, семья вся разбросана. Но что делать?

- Сильная вы женщина…

- Жизнь научила быть сильной. Она хороший учитель — так порой поддаст, что побежишь.

Елена СКВОРЦОВА,
"Собеседник".

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники