ФОТОГАЛЕРЕЯ
kniga oblojka
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Первой — 135!

Первой во Владивостоке, официально зарегистрированной врачами Сибирской флотилии, считается эпидемия чёрной оспы, занесённая из Кореи в 1874 году.

В 1880 г. порт был возведён в степень города, что сделало его привлекательным для соседей. В 1883 г. в нем открылось переселенческое управление, создавшее на полуострове Шкота посёлок для переселенцев, прибывающих на пароходах из России, что значительно увеличило опасность возникновения в городе эпидемий. Вот краткий перечень наиболее крупных:

1886 г. — эпидемия азиатской холеры и тифа.

1890 г. — то же самое.

1895 г. — то же самое.

1896 г. — эпидемия натуральной оспы.

1902 г. — эпидемия азиатской холеры.

1908 г. — эпидемия сыпного и брюшного тифа.

1909 г. — эпидемия азиатской холеры.

Карантинная служба и администрация города принимали все меры, имеющиеся в их распоряжении.

Эпидемия азиатской холеры 1886 года вспыхнула в августе, но обнаружилась в сентябре. Её занесли китайцы, прибывшие в край на осенние заработки и таёжный промысел. Для её прекращения на окраине города были устроены два временных холерных околотка: один в деревянном доме для китайцев, второй в дощатом шатре — для корейцев. В каждой полицейской части были устроены санитарные станции с фельдшерами от морского ведомства, снабженные дезинфекционными средствами, некоторыми лекарствами и носилками. Заведывание станциями и дезинфекцией квартир больных было возложено на особого морского врача. Был произведён поголовный осмотр корейцев, живущих крайне бедно и грязно, между которыми больных оказалось больше всего.

Больные корейцы были помещены в околотке, а здоровые переведены за город и помещены в дощатых шатрах, где содержались за счёт города. Все их прежние жилища на базарной площади были сож-жены. Всю одежду выздоравливающих сожгли, и взамен от города выдали новую. По окончании эпидемии корейцы, не нашедшие себе в городе постоянных занятий, были за счёт казны на пароходе вывезены на родину.

Среди прибывших в тот год пароходом Добровольного флота переселенцев и следующих на Сахалин ссыльнокаторжных женщин оказалось много инфекционных больных. Все они были поселены в отдельно устроенных бараках и изолированы от города цепью часовых. Несмотря на принятые меры вспыхнула эпидемия тифа, шестеро горожан умерли.

Эпидемия унесла жизнь двух человек, пользовавшихся всеобщей любовью и уважением. Скончались отдававшие все силы борьбе и помощи больным тифом и холерой председатель Владивостокского благотворительного общества, жена командующего Сибирской флотилией Александра Фельдгаузен и городовой врач Николай Мякотин.

В 1908 г. бедность и наступившая безработица привели к вспышке эпидемии сыпного и брюшного тифа. В работном доме, в морском и переселенческом бараках количество заболевших доходило до 40 процентов. С большим трудом город справился с эпидемией лишь к началу 1909 г.

В памяти досоветского Владивостока осталась эпидемия чумы, которая свирепствовала в городе с конца 1920-го до весны 1922 года. Предполагают, что её завезли корейцы, так как болезнь началась в Корейских слободках на Первой и Второй речках.

Но в 1921 г. в период административной нестабильности заболевание распространилось не только на городские слободки, но и на части японского Экспедиционного корпуса.

Умерших от чумы японцев и русских хоронили в пади, отделяющей город от хребта Центрального. Там, где начинается застройка за стадионом "Строитель", начиналось японское кладбище. Перед ним японское командование установило большую глыбу чёрного камня с эпитафией. Русских хоронили дальше, вверх по долине.

Но большинство умерших от чумы были китайцы и корейцы. Крематорий, находившийся на берегу Амурского залива, круглосуточно работал всё время эпидемии, а штабеля мёртвых тел не убывали. Лишь к весне 1922 г. Приамурское правительство справилось с эпидемией.

В первые годы советской власти по городу прокатилось несколько эпидемий сыпного тифа. Всех больных разместили в бывших казармах, вновь приехавших санслужба отправляла в баню, где парикмахеры стригли мужчин "под ноль". Женщины подвергались повторной проверке. Хорошо работающие портовая карантинная служба и санэпидстанции отделов здравоохранения свели опасность эпидемий на нет.

Остался непобеждённым только грипп. Знаменитую "испанку" завезли в город беженцы из советской России. А всем нам памятны эпидемии шестидесятых и следующих …десятых годов. Гонконгский, "птичий", теперь вот "свиной".

Его приход, конечно, стал "неприятной неожиданностью" для руководителей российского здравоохранения. И выяснилось, что у врачей и в аптеках нет необходимого лекарства, хотя создали его ещё 15 лет тому назад в НИИ
Минобороны, но о его существовании не знали в Минздраве. В аптеках нет в продаже марлевых масок (раскупили), зато на складах Минобороны и Главатома десятки лет пылятся, дожидаясь часа "Х" респираторы типа "лепесток". Ведь у нас правая рука никогда не знает, что делает левая. Но куража мы не теряем. Не такое видывали. Правда, всё чаще вспоминаются слова первого министра из пьесы Евгения Шварца "Голый король": "Я не верю в чудеса, говорит безумец в сердце своём. Это безумец не верит, а мы только чудом и держимся!".

Юрий ФИЛАТОВ.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники