ФОТОГАЛЕРЕЯ
kniga oblojka
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Победа через 10 лет после войны

21 августа 1955 года наши обыграли чемпионов мира немцев — 3:2.

Первая послевоенная встреча советских и немецких спортсменов вызвала небывалый ажиотаж. Мало того что на 50-тысячный стадион «Динамо» стремилось попасть втрое больше своих болельщиков, так еще из Германии — невиданное дело! — прибыло полторы тысячи туристов. Впрочем, встречали немцев весьма дружелюбно — цветами и аплодисментами. И сама игра, вопреки ожиданиям, была хотя и жесткой, но не грубой.

Не так давно поэт Евгений Евтушенко был гостем редакции «Российской газеты», рассказал о своем поэтическом туре, когда за несколько месяцев объехал полсотни городов России. Говорили о многом, в том числе и о… спорте. Как раз в эти дни, 21 августа, исполнилось 60 лет легендарному футбольному матчу между нашими и немецкими футболистами, которому Евгений Александрович посвятил пронзительное стихотворение «СССР -ФРГ: 1955 год». Главными зрителями на нем были солдаты — инвалиды недавней войны.

К встрече мы подготовили поэту сюрпризы: редкую кинохронику игры, которую поэт смотрел с переполненной трибуны стадиона «Динамо», и публикацию в журнале «Родина».

- Евгений Александрович, а почему стихотворение написано только через 54 года после матча?

- Потому что уж очень велико разочарование от нынешних выступлений нашей сборной и всего, что происходит вокруг нее. Я хотел передать нынешним футболистам ощущение от игры Севы Боброва, Игоря Нетто — они играли так, что пульсировали буквы СССР на их майках.

- Вас потрясло, как болели инвалиды-фронтовики.. .

- Потрясло их огромное количество. Их же в то время притесняли, ссылали куда-то, чтоб не портили картину счастливой жизни советских людей. А тут они стали появляться отовсюду. Казалось, инцидентов не миновать. Но все прошло мирно, по-дружески. И фанерки с призывом «Бей фрицев!» были брошены на гаревые дорожки вокруг поля.

- Ни в этой кинохронике, ни на архивных фотографиях нет инвалидов.

- Видимо, это не давали снимать. Их было тысяч десять, они сидели все на гаревой дорожке, в своих колясках, на деревянных платформах. А игра была очень хорошая, красивая. Мы начали забивать, потом немцы, а они были в то время чемпионами мира, вышли вперед, но мы все-таки победили — 3:2.

- Правда, что публика скандировала: «Сталинград, Сталинград»?

- Сначала.

- А потом?

- А потом нет. Аплодировали немцам, Фрицу Вальтеру, который побывал у нас в плену. Там было трое немцев-военноплен-ных. И вот это поразило меня больше всего. Об этом и написал спустя много лет.

- У вашего стихотворения, мы знаем, интересная судьба.

- Его одна немка-аспирантка перевела на немецкий, и я читал это стихотворение в студенческом городке Хайдельберге на стадионе в присутствии 15 тысяч человек. Читал его и американский сенатор, фронтовик, участник знаменитой встречи на Эльбе — читал прямо в сенате США. Да что там — председатель нашей Госдумы Сергей Нарышкин, помогавший, кстати, допечатать тираж моей книги «Футболиада», лично читал его нашим футболистам перед поездкой на чемпионат мира в Бразилию. Увы, не помогло: у них нынче ни настроя, ни вдохновения!

- Как вам удалось достать билет на матч, ведь желающих было в разы больше, чем мест на «Динамо”?

- Простоял всю ночь, мне дали два. На игру ходил с другом, поэтом-фронтовиком Евгением Винокуровым, который, будучи лейтенантом-артиллеристом, дошел до Пруссии. Его просто трясло во время игры, он очень боялся конфликта на стадионе. Но этот матч оказался первым шагом к нормализации отношений с Германией.

- Может ли сегодня какой-то матч помочь примирению народов?

- Может и должен. И спорт, и поэзия, и образование, и… Это ведь не банальность — идеалы братства народов, это лучшее, что есть у человечества.

СССР — ФРГ: 1955 год

\репортаж из прошлого века\

Вдруг вспомнились трупы по снежным полям,
бомбежки и взорванные кариатиды.
Матч с немцами.
Кассы ломают. Бедлам.
Простившие Родине все их обиды,
катили болеть за нее инвалиды, -
войною разрезанные пополам,
еще не сосланные на Валаам,
историей выброшенные в хлам -
и мрачно цедили: «У, фрицы! У, гниды!
За нами Москва! Проиграть — это срам!»

Хрущев, ожидавший в Москву Аденауэра,
в тоске озирался по сторонам;
«Такое нам не распихать по углам…
Эх, мне бы сейчас фронтовые сто грамм!»
Незримые струпья от ран отдирая,
катили с медалями и орденами,
обрубки войны к стадиону «Динамо» -
в единственный действующий храм,
тогда заменявший религию нам.
Катили и прямо, и наискосок,
как бюсты героев, кому не пристало
на досках подшипниковых пьедесталов
прихлебывать, скажем, березовый сок
из фронтовых алюминьевых фляжек,
а тянет хлебнуть поскорей, без оттяжек
лишь то, без чего и футбол был бы тяжек:
напиток барачный, по цвету табачный,
отнюдь не бутылочный, по вкусу обмылочный,
и, может, опилочный -
из табуретов
страны Советов, непобедимейший самогон,
который можно,
его отведав,
подзакусить рукавом, сапогом.

И, может, египетские пирамиды,
чуть вздрогнув, услышали где-то в песках,
как с грохотом катят в Москве инвалиды
с татуировками на руках.
Увидела даже статуя Либерти
за фронт припоздавший второй со стыдом,
как грозно движутся инвалиды те -
виденьем отмщения
на стадион.

Билетов не смели спросить контролерши,
глаза от непрошенных слез не протерши,
быть может, со вдовьей печалью своей.
И парни-солдатики, выказав навыки,
всех инвалидов
подняли на руки,
их усадив попрямей, побравей
самого первого ряда первей.

А инвалиды, как на поверке,
-все наготове держали фанерки
с надписью прыгающей «Бей фрицев!»,
снова в траншеи готовые врыться,
будто на линии фронта лежат,
каждый друг к другу предсмертно прижат.
У них словно нет половины суши, -
их жены разбомблены и малыши.
И что же им с ненавистью поделать,
если у них — полдуши, и
полтела?

Еще все трибуны были негромки,
но Боря Татушин,
пробившись по кромке,
пас Паршину дал.
Тот от радости вмиг мяч
вбухнул в ворота,
сам бухнулся в них.
Так счет был открыт,
и в неистовом гвалте
прошло озаренье по тысячам лиц,
когда Колю Паршина поднял
Фриц Вальтер,
реабилитировав имя «Фриц».
Фриц дружбой -
не злостью за гол отплатил ему!
Он руку пожал с уваженьем ему,
и -
инвалиды зааплодировали
бывшему пленному своему!

Но все мы вдруг сгорбились, постарели,
когда вездесущий тот самый Фриц,
носящий фамилию пистолета,
нам гол запулил, завершая свой «блиц».
Когда нам и гол второй засадили,
наш тренер почувствовал холод Сибири,
и аплодисментов не слышались звуки,
как будто нам всем отсекли даже руки.

И вдруг самый смелый из инвалидов,
вздохнул,
восхищение горькое выдав:
» Я, братцы, скажу вам по праву танкиста -
ведь здорово немцы играют, и чисто…»
и хлопнул разок, в
сех других огорошив,
в свои, обожженные в танке ладоши,
и кореш в тельняшке подхлопыватъ стал,
качая поскрипывающий пьедестал.

И смылись все мстительные мысленки
(все с вами мы чище от чистой игры),

и, чувствуя это,
Ильин и Масленкин
вчистую забили красавцы-голы.
Теперь в инвалидах была перемена -
они бы фанерки свои о колена
сломали,
да не было этих колен,
но все-таки призрак войны околел.

Нет стран, чья история — лишь безвиновье,
но будет когда-нибудь и безвойновъе,
и я этот матч вам на память дарю.
Кто треплется там, что надеждам всем
крышка?
Я тот же, все помнящий

русский мальчишка,
и я, как свидетель, всем вам говорю,
что брезжило братство всех наций
в зачатке -
когда молодой еще Яшин перчатки
отдал, как просто вратарь — вратарю.

Фриц Вальтер, вы где?
Что ж мы пиво пьем розно?
Я с этого матча усвоил серьезно -
дать руку кому-то не может быть поздно.
А счет стал 3-2.
В нашу все-таки пользу.
Но выигрыш общий неразделим.

Вы знаете, немцы, кто лучшие гиды?
Кто соединил две Германии вам?
Вернитесь в тот матч, и увидите там.
Кончаются войны не жестом Фемиды,
а только, когда забывая обиды,
войну убивают в себе инвалиды,
войною разрезанные пополам.

Март 2009 Талса, Оклахома.

Сергей ЕМЕЛЬЯНОВ,
«Российская газета».

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники