ФОТОГАЛЕРЕЯ
kniga oblojka
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Для счастья все мы рождены,

Да знак беды печально нас отметил.

Мы самой страшной на земле войны

Судьбою не обласканные дети…

Ю. ТРУБЧАНИНОВ.

Время от времени тема «детей войны» звучит с телеэкранов, находит место на страницах прессы. Порой ее освещение приобретает форму дискуссий: надо-не надо на государственном уровне устанавливать такой статус этой категории наших граждан. Не дать его — значит, на тружениках тыла и вдовах участников войны завершить обозначение поколения победителей, которое кроме гордости и преклонения получило пусть малую, но материальную оценку их подвига. Определить статус — значит, еще на годы, десятилетия растянуть ощущение живой боли от пережитой войны, нагрузить себя заботой поиска средств на материальную благодарность этой категории выживших за вклад в дело победы, и особенно в восстановление разрушенной войной страны…

В Пограничном районе из 750 человек, вошедших в общественную организацию «Дети войны», более 400 не имеют никаких льгот и доплат к пенсиям, а пенсии, как известно, позволяют большинству пенсионеров жить скромно, экономно и неприхотливо. Они по-разному прожили долгую жизнь. Но у них есть одно общее — память о войне, ее ужасах и страданиях, горе и лишениях, о погибших отцах, сиротстве, подорванном здоровье и упущенных возможностях.

В силу малолетнего возраста они в основном могли только наблюдать, запоминать, а теперь вот возвращаются к тому, о чём хотели бы забыть, но забыть не получалось и теперь уже не получится никогда. Они давно уже стали втрое старше своих оставшихся вечно молодыми отцов. Из их воспоминаний впору писать «Книгу памяти седых детей молодых отцов».

Может статься, что она перевесит в споре чашу весов на сторону тех, кто понимает, что дети войны -это поколение надорванных, искалеченных войной судеб, рано шагнувших в большую взрослую жизнь. Исключить его из поколения победителей — значит предать его.

Прасковья Петровна ЛЕВКОВСКАЯ:

«Память все годы жжет мое сердце…»

- Мне было пять лет, когда началась война и немцы вошли в наше украинское село Заричка Лугинского района Житомирской области. Помню, как машины двигались по улице от двора ко двору и немцы бросали в них поросят, телят, кур, гусей. Крик стоял такой, что я уши руками закрывала. Машины уехали, а немцы пошли по хатам, выгоняли людей во дворы, а избы поджигали. Мама схватила детей в охапку, и мы побежали через дорогу в рожь. Дедушка Алексей старенький был, не мог бежать, его на наших глазах застрелили, а бабушка в огне сгорела.

Потом, как стала постарше, поняла, почему в нашем селе так лютовали фашисты: за селом стоял густой лес из высоких сосен, места болотистые, топи. Там партизанские отряды скрывались, а местные жители им помогали, продуктами снабжали, одеждой. К нам в дом тоже партизаны приходили, мама кормила их, хлеб давала. Мы с братом с русской печки смотрели, как они едят, помню, что гордились, какая у нас мама смелая.

Когда село немцы спалили, мы в лесу стали жить, в землянках. С нами корова была, Марушка, белая, с красными пятнышками. Как во сне помню: мы идем куда-то по лесу вдоль дороги, мама несет бидон молока. Вдруг слышится шум мотоциклов. Мы бросаемся вниз в овраг, по которому течет большой ручей, я закрываю голову руками и вижу белую воду в ручье. Удивилась, а потом вижу, как из бидона ручейком стекает в воду молоко. Медленно, спокойно, красиво, а над головой вдруг что-то чиркнуло, и веточка с дерева рядом упала. Повернула голову — смотрю, а это пулей ветку срезало, а со среза слезинки скатываются. Сколько лет прошло, а до сих пор помню и белый ручей, и те слезинки…

Кто как 9 Мая отмечал, а я каждый раз плакала, только последние годы перестала, видно все слёзы выплакала. По застреленным и сожженным бабушке с дедушкой плакала, по убитому в 44-м отцу, Петру Алексеевичу Левковскому, по погибшим братьям Александру и Степану, по рано умершей матери Акулине Андреевне, которая столько горя вынесла из-за той проклятой войны. Нас шестеро детей было в семье, сейчас в живых двое: сестра Галина Петровна живет в селе Сергеевка. Мы в 1962 году приехали сюда, я дояркой, свинаркой работала, на птицефабрике — птичницей.

Давно она прошла, эта проклятая война, а не отпускает. Отпустила бы, наверное, если бы из книжек о ней знать, а то ведь наяву она виделась…

пос. Пограничный.

Валентина Михайловна НОВОКРЕЩЕНОВА:

«Я родом из войны»

- До сих пор не знаю, когда и где я родилась, кто мои родители и правильно ли в метриках поставлена моя девичья фамилия — Вольцова. Значится в них, что родилась я якобы 1 января 1939 года. О своих родителях я не знаю ничего, они в той войне сгинули бесследно. Впору сказать, что я родом из войны. Как во сне мелькают передо мной картинки: стрельба, и нас, детей, куда-то везут на машинах. Оказалось, что в город Ачинск Краснодарского края, в детдом. Помню, что рядом с детдомом был большой мост через речку и большой базар. Нас раздавали по домам всем, кто приходил. Сначала меня взяла женщина-татарка.

Помню, на пороге дома, куда она меня привела, лежала большая собака, я испугалась и громко заплакала. Она тут же отвела меня назад в детдом.

Как я оказалась в другой семье — в памяти не сохранилось, но ощущение того, что я у них нежеланный ребенок, было всегда. Рядом был детский сад, и я через забор видела, как ребята играли, как за ними приходили родители и дети радостно бежали к ним. Мне было завидно и обидно, и я часто от этого плакала.

После седьмого класса я поступила в техникум. Из Владивостока к приемным родителям приехал их знакомый, и они отдали меня в его семью. Так я оказалась в Приморье, где у меня началась другая жизнь…

Сейчас у меня всё хорошо, я живу с дочерью, она обо мне заботится и я чем могу помогаю ее семье. У меня две внучки и даже правнук есть. Я радуюсь за них, люблю их и поэтому счастлива. Пусть у них будут родители, пусть никогда не повторится то, что пришлось испытать нашему поколению. Горя, которое принесла нам война, ничем не измерить. И никому никогда не сосчитать, сколько на своих дорогах она оставила таких сирот, как я…

Лет семь назад, нас, детей войны, регистрировали, сейчас опять переписали. Только помощи от государства мы вряд ли дождемся. Уже годы у нас не те, чтобы долго ждать, да и самому государству сейчас нелегко…

пос. Пограничный.

Раиса Фёдоровна ОСИПОВА:

«Почему мы не можем жить в мире?»

- Я родилась 4 мая 1936 года в Донецкой области в семье офицера. Когда началась война, мама с папой ушли на фронт, в 1942 году они погибли. Бабушка, с которой я осталась, сильно заболела, и меня забрали в детдом в г. Красный Луг. Когда немцы входили в город, нас ночью успели вывезти в Ворошиловград, и многие местные жители прятали нас по домам, так как детдомовских детей немцы увозили в Германию.

Помню, что на шее у меня висела бирка с именем и фамилией, помню, как опять же ночью нас погрузили в цыганские кибитки и тайком вывезли из Ворошиловграда в деревню Бузи-ново. Оказывается, немцы готовились к большой облаве, чтобы увезти молодежь, детей в Германию. Цыгане об этом узнали и сами предложили руководству детдома в кибитках вывезти нас из города. Так они спасли нас от гибели.

После войны меня удочерила хорошая семья Фёдора Ивановича Некрутенко. Он объезжал детские дома, искал свою пропавшую дочь Раису. Оказалось, что она погибла, и, узнав, что в нашем детдоме есть девочка с таким же именем, он взял меня в свою семью.

Они были для меня хорошими родителями, но я до сих пор помню бирку на детской шейке, ночные переезды под звуки выстрелов, платьице из парашютной ткани и постоянное чувство страха и голода…

Сейчас на моей родине в Донецкой области идет война. Я, уже пожилой человек, постоянно думаю: почему мы не слышим друг друга? Почему мы не можем жить в мире? Почему уроки истории, не те, что дают в школе, а самые настоящие, жизненные, нас ничему не учат? Эти вопросы не дают мне покоя…

с. Барабаш-Левада.

Нина Ивановна КУМАГЕР:

«Подольше пожила бы мама…»

- Родилась я в 41-м году в Хабаровском крае. Слишком была мала, чтобы помнить ощущение от военных лет, но послевоенные годы, чем старше становлюсь, тем больше вспоминаются как тяжелое, голодное время, с постоянным чувством жалости к маме, которая из последних сил старалась согреть, накормить, одеть нас, четырех дочерей. Летом работала штурвальной на комбайне, зимой разносила почту. Старшая сестра нанялась в семью в городе нянчить детей, по вечерам училась. Я девочкой нанималась обрабатывать огороды. Весной мы собирали по полям гнилую картошку, научились печь из нее лепешки.

Был даже момент, когда мама, со слезами на глазах, согласилась, чтобы я пошла жить в бездетную семью, которая очень хотела меня удочерить. Но через несколько дней я ушла от них, восемь километров через лес бежала домой. Мама, увидев меня, разрыдалась и всё просила меня простить ее, говорила, что всё у нас будет хорошо, мы всё переживем вместе.

Действительно, пережили. Послевоенные годы были трудными не только в западных частях страны, но и у нас. На заводе, куда я пошла работать в 16 лет, трудились по две смены, а зимой еще коллективно заготавливали дрова, развозили по клубам, школам. Там я получила свою первую награду, грамоту, в 18 лет меня избрали депутатом Игнатьевского сельсовета.

В 1961 году с мужем мы приехали в Пограничный район. Жизнь наладилась: работа, семья, родные, друзья…

И всё-таки я думаю: если бы не было той проклятой войны, не было бы и горьких воспоминаний детства. Подольше бы пожила моя мама, я и мои сестры получили бы хорошее образование, было бы покрепче здоровье. Да и государство наше было бы гораздо богаче, если бы не пришлось столько вложить в ликвидацию послевоенной разрухи.

Поэтому я принадлежу к тем людям, которые считают, что самое главное в жизни — это мир на Земле.

пос. Пограничный.

Подготовила к печати Раиса ГЛАПШУН,
Пограничный район.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники