ФОТОГАЛЕРЕЯ
kniga oblojka
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Дебютный роман Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза» (о раскулачивании в 1930е годы) стал книжной сенсацией 2015-го. За него никому не известная писательница получила главную национальную литературную премию «Большая книга» и первый приз в 3 млн рублей. Мы поговорили с Гузель о ее новой, второй книге, кризисе среднего возраста, сериалах и… о ней самой. Получив престижную награду, она и сейчас для многих продолжает оставаться темной лошадкой.

«Обитель» Прилепина -глубокий, умный текст»

- После получения «Большой книги” ощутили себя большой писательницей?

- Наоборот, мне до сих пор странно осознавать, что это случилось в моей жизни.

- Ведь так не бывает: чтобы первая книга — и сразу главная премия?

- Значит, бывает… (Смеется.) Я не знаю, что сказать.

- Как вы оценивали свои шансы?

- Никак не оценивала. План-минимум был закончить книгу, план-максимум — издать. Естественно, не за свои деньги. Я хотела, чтобы это сделало издательство, это была моя принципиальная позиция. То, что роман был издан в «Редакции Елены Шубиной», уже было для меня подарком судьбы. Все, что происходило потом, превосходило не то что любые мои мечты, а просто адекватные представления. Когда Елена Данииловна предложила выдвинуть роман на несколько премий, я, конечно, с радостью согласилась. Но не заглядывала далеко и, если честно, не очень об этом думала. Я писала не для премий. Когда книга вдруг оказалась в коротком списке «Большой книги», это стало настоящим сюрпризом. До сих пор чувствую себя польщенной быть в одном списке с такими замечательными авторами, большими, настоящими писателями, как Алексей Варламов, Виктор Пелевин, Роман Сенчин, Дина Рубина… Дальше было читательское голосование, и его результаты меня несказанно порадовали. Мне хотелось, чтобы при всей тяжести затронутой темы книга читалась легко.

- Вы действительно не были знакомы с «Обителью» Прилепина, которая посвящена той же теме лагерей, что и «Зулейха», и получила предыдущую «Большую книгу»? В это трудно поверить.

- Я не могла ее прочитать. «Обитель» вышла в апреле — мае 2014 года, когда сценарий уже был написан.

- Какой сценарий?

- «Зулейхи». Текст книги основан на сценарии полнометражного фильма, который я написала во время учебы в Московской школе кино. А книга Прилепина мне очень понравилась, слов нет. Прочитала ее за три дня. Это глубокий, умный текст.

- И он был опубликован первым. Но при этом почему-то никто не заподозрил вас в плагиате.

- При близости тем это совершенно разные истории, разные герои.

«Пришлось уволиться»

- Ощутили себя своей в писательском кругу?

- Что значит «своей»? Какие странные вопросы вы задаете. Да, при случае с удовольствием общаюсь с новыми знакомыми — Леонидом Юзефовичем, Евгением Водолазкиным, Мариной Степновой, Майей Кучерской. Это очень разные, интересные люди. Я стала членом Союза писателей Республики Татарстан. Спасибо им за это. Но… Я, признаться, совсем не думаю о том, стала ли я своей в писательском сообществе или нет. Вот о том, чтобы написать вторую книгу, я думаю каждую минуту. Главная задача писателя — писать тексты, а не вращаться в определенных кругах.

- У вас есть возможность писать книгу, не думая больше ни о чем?

- Я сама дала себе такую возможность. Когда начала писать «Зулейху», пыталась совмещать написание книги и работу — ничего не получилось. 90% из того, что было написано в то время, в финальный вариант романа не вошло. И я уволилась. Не знаю, как можно писать что-то серьезное, не занимаясь этим каждый день по несколько часов, и если это не является твоим главным делом на ближайшие месяцы.

- Эти месяцы надо на что-то жить. Семья помогает?

- Давайте назовем так. Я же еще сценарии пишу, у меня есть заработок.

- Сценарии чего?

- Телесериалов.

- Как Маша влюбилась в Петю и потеряла память? Извините, но мне кажется, что лауреат «Большой книги», пишущий для сериалов — все равно что обладатель Нобелевской премии по химии, разрабатывающий состав шампуня. Совсем разные уровни.

- Я не согласна. Давайте не будем путать качество сериалов, которые сейчас в больших количествах выходят на телеэкран, и тот уровень качества, к которому стремятся каналы. Это разные вещи. Я знаю, что оба главных федеральных канала — и «Россия 1″, и «Первый» — делают ставку на качественные продукты. Другое дело, что производство сериалов — сложный процесс, при котором на каждом уровне возможно допустить ошибку. Поэтому пока до российского зрителя редко доходит во всех отношениях качественный продукт — и в сценарном, и в режиссерском, и в актерском, и в операторском, и в монтажном. Те компании, которые я знаю, ищут хорошие сценарии.

- Это действительно проблема.

- Огромная проблема! При большом количестве людей, называющих себя сценаристами, настоящих профессионалов не так много. Я ни в коей мере себя к ним не отношу — просто точно знаю, что такая проблема есть. Продюсеры ищут таланты и не могут найти их. Ни один из проектов, над которыми я работала, пока не состоялся. По разным причинам. Так что реализованными сериалами похвастаться не могу. Но в любом случае сценаристика — та сфера, которая позволяет жить.

- Обидно, наверное, видеть ту жвачку, что идет по ТВ, и понимать, что твои сценарии лежат на полке?

- Да, это не очень весело… Но вдруг фильмы по ним все-таки будут сняты?

- А что за истории?

- Я писала исторические вещи, советский период. Это то, что мне интересно, что зажигает меня по-настоящему.

«Стучалась в сто дверей»

- Как вы с «Зулейхой» вышли на издательство? У вас были знакомства в литературном мире?

- Ни единого. Сначала я стала рассылать текст во все издательства, которые теоретически могли бы заинтересоваться историческим романом. Кто-то хотел получить весь текст целиком, кто-то — первые 50 страниц, кто-то — синопсис. Я выполнила все требования. Думала, что, если стучаться в сто дверей, одна из них все-таки приоткроется. Но это ни к чему не привело. Дальше отправила избранные главы в несколько журналов. Спасибо «Сибирским огням» и Виталию Сероклинову, в то время главному редактору, который очень быстро взял мой текст! Я говорю искренне и прошу оставить это в интервью. Он вдохновил меня.

- Это было вам нужно?

- Необходимо! Я же не очень понимала уровень текста. Да, были отзывы знакомых, но мне была важна реакция кого-то из литературного мира. «Сибирские огни» опубликовали отрывок из «Зулейхи» буквально через пару недель после того, как я прислала им текст. Но это тоже не помогло. Тогда я поняла, что надо попробовать завести личные контакты, и стала искать в соцсетях. Написала Елене Костюкович: адрес нашла на сайте ее литературного агентства (Elkost). Она быстро ответила, что возьмет текст. Тут уж я обрадовалась по-настоящему, потому что это очень уважаемое агентство, с которым работает, например, Людмила Улицкая. Людмила Евгеньевна же потом написала предисловие к «Зулейхе», ей понравился роман.

«Бабушка в меня вложилась»

- Что за человек была ваша бабушка, ставшая прототипом Зулейхи? И в какой момент вы поняли, что будете писать о ней?

- Бабушка моя, Раиса Шакировна, была педагог от Бога. Всю жизнь преподавала русский язык в татарской школе. Она достаточно рано вышла на пенсию, и тогда как раз родилась я. Весь свой пыл, всю свою профессиональную энергию она направила на меня. Благодаря ей я очень рано начала читать и писать. Мы с ней были очень близки, но отношения нельзя назвать простыми. Бабушка была человеком сильным, властным. Но при этом любящим меня, она в меня по-настоящему вложилась.

Мы с ней разговаривали о ее сибирском периоде задолго до того, как я начала писать. Эта тема всегда была: я знала, что бабушка провела молодость в ссылке на Ангаре, что регулярно ездит в Сибирь на встречи с бывшими друзьями по трудовому поселению, что ежемесячно получает материальную компенсацию как репрессированная. Когда я стала старше, начала интересоваться именно этими темами. Было любопытно осознать: история — не просто школьный предмет, а то, что происходило с моими бабушкой и дедушкой. Дед прошел всю войну, но у многих дедушки были ветеранами. А раскулаченных бабушек я как-то не встречала… Эта тема была мне интересна, и, уже переехав в Москву, я задумалась о том, чтобы начать писать. А потом бабушка умерла. Я жалела, что недорасспросила. Стала собирать материал, и история потихонечку сложилась.

- Раз сценарий есть, должен быть сериал. Событий книги на много серий хватит.

- Много как раз не надо. 8 серий достаточно. Не нужна длинная история. Нужна — плотная, не жидкая, желательно с авторским режиссерским взглядом. Говорить об экранизации я бы пока не стала, до заключения договора все разговоры преждевременны (по предварительной информации, роль Зулейхи исполнит Чулпан Хаматова. — Авт.). Продюсерский интерес есть. Надеюсь, он выльется во что-то настоящее.

«Кризис настиг в 30 лет»

- Откуда сейчас, по-вашему, такой интерес к Сталину? Редкое ток-шоу обходится без обсуждения, без реабилитации советского периода. Вы своим романом попали в тренд.

- Мое отношение к Сталину видно в книге очень ярко. Я бы не хотела озвучивать его специально. Кто читал — тот поймет. А насчет телевизора я не могу ответить. Не смотрю его… дайте посчитаю… ровно 10 лет.

- Как обходитесь?

- Отлично! Дома мы включаем телевизор раз в год.

- 31 декабря?

- Да, на бой курантов. Мне нравится, когда бьют куранты. Серьезно! Имею я право раз в год включить «ящик»? (Смеется.) И дочь выросла без телевизора, а ей уже 11 лет. Я узнаю новости из интернета, по радио — мне этого достаточно. Держу себя на «информационной диете» — переела этого в «прошлой жизни», когда еще работала. Теперь телевизор стал не нужен, и жизнь без него прекрасна и удивительна.

- А что у вас было в «прошлой жизни», до того как вы стали писать?

- Изучала немецкий и английский языки. Очень скоро после окончания института решила переезжать в Москву. Надо было искать работу, жилье — заниматься делами насущными. Начинала я с комнаты на троих в общежитии… Наверное, надо остановиться, а то мой рассказ становится совсем похожим на фильм «Москва слезам не верит».

Я занималась маркетингом. Сделала карьеру, если это важно. В какой-то момент поняла, что устала, и захотелось вернуться к тому, о чем мечтала. Поступила в Московскую школу кино.

- Очертя голову?

- Совсем не очертя. Это было мучительное решение, которое принималось годами. О том, что надо пойти учиться. Надо попробовать что-то написать. Не было у меня уверенности в своих силах, наоборот, мне кажется, в среде творческих людей такая уверенность — большая редкость.

У меня это был, конечно, кризис среднего возраста. Он бывает у многих.

- Только, по-моему, позже — в районе 40 лет.

- Знаете, нет. Не помню, кто именно из психологов ввел эту периодизацию (кажется, Эрик Эриксон), но кризисов среднего возраста бывает несколько: если в 30 лет ты не прислушиваешься к себе и серьезно не меняешься, остаешься на прежнем пути, то в 40 лет шарахает второй кризис, уже более серьезный.

«Жду книг Водолазкина и Иванова»

- Как сейчас строится ваш день? Дочку в школу — сама за компьютер?

- Именно так. Каждое утро в 9 часов утра сажусь и пишу. Или думаю. Или ищу материал.

- Новая книга о чем?

- Пока не буду рассказывать. Она тоже про советское время.

- Почему вы на нем сконцентрировались?

- У нас был замечательный учитель истории. Мы попали к нему в 8-м классе. Это было самое начало 90-х. Он был новатор — на уроках все делал по-своему, не по методичкам, мы даже не знали, как выглядят учебники. Сейчас это не допускается, а тогда был разгул свободы. Он горел советской темой, приносил архивные выписки, газетные статьи — и дал нам настолько больше программы, что… земной поклон. Он заразил нас интересом к советскому периоду. Может, из-за этого. А может, потому, что большинство из нас все еще родом из СССР.

- Чем планируете заниматься дальше?

- Мне нужно написать еще две истории, а дальше посмотрим. Я благодарна судьбе, что мне довелось написать и издать первый свой роман, что его прочитали столько людей. Если удастся написать вторую историю (это повесть), буду вдвойне счастлива. А дальше загадывать не возьмусь.

- Какие книги вы ждете в этом году как читатель?

- «Авиатор» Водолазкина — это номер один. Вскоре выйдет роман «Калейдоскоп» Сергея Кузнецова. Тоже очень интересно. И третья книга — «Тобол» Алексея Иванова. Я много читала из него, больше всего понравились «Сердце Пармы» и «Золото бунта». Это мои любимые вещи у него — поэзия в прозе.

- Вы с ним очень похожи — скромные, размеренные люди.

- Спасибо, это очень приятно. Мне нравится, что Алексей рассказывает в своих интервью. В них есть мысли, которые мне близки. Меня согревает, что я в них не одна.

Ольга САБУРОВА,
«Собеседник».

Михаил ШВЫДКОЙ: В этой хрупкой женщине живет огромный дар

Гузель Яхина написала книгу, которая, с моей точки зрения, останется в русской литературе надолго. От событий, описанных в романе, ее отделяет дистанция примерно такая же, как была между 1812 годом и Толстым. Я сознательно предлагаю столь высокую планку: по плотности текста, по метафоричности, по отношению к миру молодой писатель заставляет вспоминать именно о таких наивысших образцах.

Гузель Яхина говорила, что этот роман определен биографией ее бабушки, но сколь бы ни были богаты семейные предания, тем не менее, чтобы написать такой текст, нужно обладать незаурядным философским подходом к действительности и невероятным литературным талантом. Сначала во времена оттепели, потом во второй половине 80-х годов к теме раскулачивания, лагерной жизни обращались очевидцы событий. И их произведения (за исключением, может быть, «Одного дня Ивана Денисовича») были, как правило, документально-беллетристическими. А Гузель Яхина с невероятной художественной мощью осмысливает эти события и переводит их в ранг высокой литературы. Это удивительно. Понятно, что после такого успеха первого романа Гузель будет трудно написать вторую книгу. Но почему-то мне хочется верить: в этой хрупкой женщине живет огромный дар, который предопределит ее будущую писательскую судьбу.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники