ФОТОГАЛЕРЕЯ
kniga oblojka
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Звезда эстрады объяснила, почему она злая, непоколебимая и принципиальнаяю

Выступление Елены Ваенги на музыкальном фе­стивале Лаймы Вайкуле, только что закончившемся в Юрмале, вызвало, с одной стороны, щенячий восторг праздничной публики, воодушевленно стянувшейся на мероприятие не только со всей округи, но и по доброй традиции былых больших ивентов, из близлежащей России тоже. С другой стороны, в пестром лагере не­врастенических разоблачителей, устроивших в России клоунскую феерию предания анафеме «предателей» и «продажных душонок», тоже испытали свой шок, но уже от появления этой персоны во «вражьем логове», поскольку считали почему-то, что г-жа Ваенга точно уж с ними — в одной, так сказать, лодке, даже если их посуди­на пойдет ко дну со всем нехитрым ура-патриотическим скарбом ненависти и вселенской злобы…

Интервью с г-жой Ваенгой было дол­гожданным, поскольку давнее намерение никак не совпадало с гра­фиками всевозможных пере­мещений. По телефону, как часто бывает из-за срочной надобности, общаться не хотелось, а хотелось сидеть напротив и вглядываться в эти огромные и выразитель­ные, словно из японского аниме, глаза, в которых, как в зеркале души отражается мир певицы и человека — штормовой, с бурей страстей и в то же время спокой­ный от гармонии, которую в своей жизни и в своем творчестве Елена, похоже, давно и сознательно нашла. Разговор таким и вышел — и о насущной злобе дня, и о «вечных ценностях», четкоепонимание которых позво­ляет артистке ощущать и вести себя в бурной жизни уверенно, со смыслом и яс­ным осознанием собствен­ного достоинства.

-Лена, поздравления с роскошным выступлением! Дуэты с Лаймой и Интарсом Бусулисом стали подлин­ным украшением фестиваля. Настоящая хедлайнерша, однако!

-Спасибо большое. Хо­рошо слышать, что ты хед- лайнер именно после того, как ты отработал. Я не дума­ла об этом и в душе даже не совсем так считаю, потому что хедлайнер, конечно,это Лайма.

Может, я и создаю впе­чатление глупой, но я очень хитрая женщина (хитроулыбается, — А.Г./ Я ходила сегодня по улицам, гуляла, пила кофе, слушала, что и как говорят люди, потому что я всегда слушаю народ и далеко от него не ухожу — и я видела-слышала, как люди боготворят Лайму. На сцене я сказала, что чуть моложе ее… Но на самом деле, ког­да ты сцдишь в своем доме в поселке Снежногорск, заканчивая музыкальную школу, играешь на рояле Шопена и Баха, смотришь телевизор, как обычные советские школьницы, и видишь Лайму, которая уже тогда была суперзвездой!.. В общем, даже думать не думала, что когда-нибудь буду петь с этой певицей. Я вообще не думала, что сама стану певицей, скорее пианисткой, музыкантом. У меня же так и написано на сайте — «музыкант, точка, Питер, точка». Да я всегда писала песни, и муж меня подстегивал — мол, давай, продолжай. А я как-раз и возражала всегда: неудоб­но как-то, когда ТАКИЕ люди поют! Куда я лезу?! Театральный институт за­кончила в свое время только для того, чтобы иметь право для самой себя называться артисткой. Потому что му­зыкант знает, как играть, петь, а артист — как двигать­ся, как разговаривать и что говорить, как донести эмо­цию. Помнишь, сколько лет я ходила в черных юбках и кофтах? Я не успела просто подумать, что надо выйти из театральной одежды. Сегодня уже другое. Хотя ты верно заметил, что меня демонизируют, демонизиро­вали и будут! Сколько меня ругали за внешний вид, за мою прическу…

Меня, честно говоря, никогда не трогали дизай­неры. Мир одежды всегдаотносился ко мне еще хуже, чем иные журналисты. Но мне всегда так смешно это было. Я же не светская львица! Я к вам не лезу, вас не трогаю. А что вы меня трогаете?!

-Бывает хула, а бывает критика. Ты всегда нетерпи­ма к колкостям?

-Молодец, что сказал это слово. Хула для меня неприемлема. Ты видел, как я борюсь с журналистами…

-Они тебя и демонизи­руют…

-Пожалуйста, они могут делать это сколько угодно! С нормальными людьми у меня выстроились хорошие отношения. А невоспи­танность, этот отвратный совок, который сидит во многих и каленым желе­зом его не выжечь, в том числе, к сожалению, и у многих журналистов, я на дух не переношу… Ко мне, беременной, копающейся в огороде, в прямом смысле перелезали через забор с камерой. Ну что это?! Спро­сите: можно ли, нельзя? Это же мое личное простран­ство, личная жизнь. Как ты будешь на это реагировать? Я эмоциональная женщина. А критика абсолютно допу­стима и желанна. Но если человек просто говорит, что «говно эта Ваенга», то это означает, что либо он просто не был на моем кон­церте и это все та же хула, либо это глупость, либо не­профессионализм, либо, что еще хуже, преднамеренная злоба. Не буду называть из­вестнейшие фамилии людей (и политиков, и критиков, и известных музыкантов), ко­торые были на моих концер­тах, послушали, а потом уже сказали. А судить только по одной песне «Курю» в ради­оэфире? Простите! Если так, то я и сама им говорю: я с вами совершенно согласна. Когда что-то говорят люди, которых я сама не уважаю в их профессии, то здесь как в поговорке: кто как обзы­вается, сам так называется… Типа, «мне не нравится Ваенга» — «а ты что-нибудь слушал?» — «нет, не слушал, она же мне не нравится»… А когда собираются професси­ональные люди, музыканты, джазисты, и начинают: Ле­нок, вот, смотри — тут надо убрать, тут надо послушать… Они идут к тебе с добром. И по большому счету у меня нет проблем — ни в личной жизни, ни в музыкальной.

-Полная гармония с со­бой?

-В этом и прикол! Мне важно только то, что гово­рят обо мне люди, которых я уважаю. В том числе и те, кто любит что-то другое, а не исключительно мои песни. Я же не сто долла­ров, чтобы всем нравиться. Это нормально. Да и поми­мо «Курю», есть все-таки и «Леди Ди», и «Снег», и «Шопен»… Творческому человеку надо всегда чем-то питаться. К 40 годам меня сейчас окружают люди, которые в принципе не слу­шают плохую музыку. Они меня воспитывают, сформи­ровали меня за последние пять лет как музыкальную личность, на многие вещи я по-другому посмотрела. Я хорошая и способная учени­ца. Я могу написать песню, слова которой тронут за душу, за что меня народ и любит. Но всему этому я на­училась, потому что воспи­тывалась на Бичевской, Ми­тяеве, Розенбауме, Кашине, а также на всем питерском и екатеринбуржском роке. А окончив театральныйинститут, перечитала все, что можно было перечитать. Это было тяжело. И только потом я окунулась в музыку. Мой ребенок до четырех лет не знал, что мама поет песни! Там, правда, папа еще такой — русскую му­зыку вообще не слушает. А я не могу без Розенбаума представить своей жизни. Так что я очень «подвижна». Разве что человеческие ка­кие-то вещи не меняю, свое отношение к шоу-бизнесу не меняю и отдаю себе отчет в том, что шоу-бизнес не бу­дет меня любить. Но я и не нуждаюсь, честно сказать, в его любви.

-А в чем, собственно, твоя проблема с шоу-биз­несом?

-Понимаешь, вся эта суета, доведенная чуть ли не до абсолюта, — тусить, быть в тусе, все время на виду, по любому поводу и без пово­да… Да не надо. Надо быть нормальным музыкантом. Стингу не надо тусоваться. И всё! Поэтому я буду брать пример с великих. Я пони­маю, насколько я вша рядом с ними, поэтому у меня есть рост. Если меня благодарят — спасибо. Но, самое главное, я себе должна доставлять кайф. Вначале должен быть кайф, а потом уже деньги.

-Ты никогда не была на «Новой волне», а к Лайме на фестиваль пожаловала. Это имеет отношение к тому самому кайфу, о котором ты сейчас сказала?

-Нет. Меня просто ни­когда не звали на «Новую волну», так что давай будем задавать вопросы ее органи­заторам. А Лайма пришла на два моих сольных концерта. Сама! Отсидела, а дальше пусть сама расскажет тебе о своих эмоциях…

-И, значит, когда она позвала, ты даже не сомне­валась?

-Не то, что не сомнева­лась! Не буду сейчас долго говорить о ней как о женщи­не, об иконе стиля, о том, какая она леди в поведе­нии, в отношении к людям, но и музыкально она тот человек, с которого мне хотелось бы брать пример, потому что она независи­мый человек, она всегда служила Музыке.

-Мотивация понятная, профессиональная и чело­веческая. Но, увы, ситуация, как говаривал Михал Серге- еич, «обосрилась» и…

-…пошла политическая подоплека. Понимаю.

-Артистов теперь обвиня­ют в том, что они принимают или не принимают чью-то сторону…

-Я сейчас скажу об этом. Я не дуркую, я реально не понимаю, какую НЕ ТУ сторону кто принял?

-Поехали, мол, во «вра­жескую» страну, не проявили солидарности с артистами, которых сюда не пускают…

-Скорее всего, тумаков получу за то, что сейчас скажу, но это важно. Ува­жаемый Иосиф Давыдович Кобзон для меня человек неприкосновенный — это во-первых! — после его по­ступка в ситуации с за­ложниками (в театре на Дубровке в 2002 г., когда г-н Кобзон пошел на переговоры к террористам в захваченный театр — А.ГД. Для меня именно тогда он стал не­прикасаемым и непререка­емым авторитетом. Он над всем — национальностями, политикой, спорами, дряз­гами. Это важно. Во-вто­рых, — скажите, а в Турцию уже можно ехать, да? Не вражеская теперь страна? Далее — с Валерией мы не друзья, потому что никогда не были друг у друга дома, не подруги и не враги. Про­сто знакомые, две приятные достойные женщины, друг другу ничего плохого не делаем. Но, прощу проще­ния, я — взрослый человек, и они — взрослые люди. Когда у меня были беды и «плохости», меня никто не поддерживал. Я не мщу, нет. Я делаю свое музыкальное, профессиональное дело. И у Лаймы я присутствую, потому что мне приятна Лайма. У меня бывают, из­вини, многомиллионные предложения, от которых я отказываюсь, и могу себе позволить отказать, если я не хочу к этим людям ехать. По разным причи­нам. Но никогда полити­ческая причина не станет у меня мерилом отношения к порядочному человеку. Я недавно получила награ­ду — медаль или орден — не разбираюсь, я женщина — за сближение народов. У меня многонациональная семья дедушка с Западной Укра­ины, прабабушка — эстон­ка, бабушка по отцовской линии — казачка с левого берега Дона, сын рожден от татарина, а 20 лет я была замужем за цыганом… Жа­лею, что не еврейка — была бы умней.. Так что я имею полное право говорить о нациях, народах. Меня за это зацепить нереально. А политически — я не просто патриотка своей страны, а патриотка до мозга костей. Это знают все.

-К сожалению, так на­зываемые «черные списки» становятся реалией жизни, причем по разные стороны от разных границ…

-Да, я в Украине сейчас в черных списках. Мне от­туда пишут: когда приедете? Отвечаю — когда Порошенко уберут, тогда приеду. Народ не виноват. Я люблю Укра­ину, это — родина моего деда, а у мамы фамилия Журавель. Во мне хохляцкая кровь течет.

-А к нам не пускают, например, «Океан Эльзы» жемчужину современной рок-музыки, как и многих других с Украины…

-Увы, я не могу решать все проблемы. Но отношусь так — нет плохих нацио­нальностей, стран или на­родов. Есть поганые люди. И наказывать нужно только поганых, а не всех скопом. Я стеной за своего президента, я стеной за свою Родину, у меня здесь деды лежат в могилах, в войну воевавшие. Но я и многонациональный человек, и проблем с этим у меня нет.

-Надеешься, что у нас перестанут вечно делить граждан своей же страны на патриотов и предателей, врагов, на черных и белых по каждому поводу и без?

-Я не знаю… Это все отвратительно, борюсь с этим и буду бороться. Но могу сказать, что некоторые из тех, кто сейчас так него­дует по поводу «предателей в Юрмале», сами бы сюда примчались при первом зове… Просто их не по­звали и, насколько я знаю, совсем не по политическим причинам…

Артур ГАСПАРЯН,
«Московский комсомолец».

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники