ФОТОГАЛЕРЕЯ
oblojka kniga
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Наша газета неоднократно обращалась к больной проблеме общества — детям, оставшимся без попечения родителей, «отказникам» в роддомах.

Судьба их трагична. Вначале крошечный беспомощный человечек лежит в детском отделении больницы, где его благополучие целиком зависит от милосердия медсестёр и нянечек, у которых и без них забот хватает. Потом — Дом малютки и детский дом. Да, там стараются заменить им семью: учат шить, вязать, готовить. И всё-таки такие дети-подранки, выйдя в самостоятельную жизнь, редко оказываются счастливыми. У них нет главного — примера крепкой семьи, где живёт любовь…

Знакомый пожилой одинокий мужчина, вечный скиталец по общежитиям, однажды поделился сокровенным:

- Родился я на вокзале. Здесь мать и оставила меня около урны. Так началась моя незадачливая жизнь…

И закончилась она печально: нашли его без признаков жизни в лесочке, неподалёку от злополучной общаги, где трезвенники никогда не водились, зато попойки и жестокие драки случались ежедневно…

Отдельным сиротам удаётся вырваться из порочного круга. Однажды в детском доме увидела красивую, стильно одетую девушку. Студентка Дальневосточного университета, она приехала навестить сестрёнку.

Нет, не всё так плохо в детдомах, где государство пытается заменить брошенным детям несостоявшихся родителей, дать им образование, привить кое-какие навыки для взрослой жизни.

Тогда почему малыши с такой надеждой смотрят на каждую женщину, появившуюся здесь? И застенчиво спрашивают: «Вы к кому пришли?» А в глазах их — недетская печаль и трепетное ожидание чуда: вдруг это мама?

Есть люди, в чьей душе не угасла любовь, та самая, которая творит чудеса. В их сердцах столько тепла, что они готовы обогреть и чужого ребёнка, назвать его сыном или дочкой. В последние годы в нашем крае набирает обороты благородное движение «Приморье без сирот».

В прошлом году на заседании круглого стола в Спасском краеведческом музее один из его инициаторов рассказывал, как удивлялись знакомые, когда в их семье появился приёмный ребёнок. Мол, зачем это вам? Собственных завести не можете?

Но у семьи было железное «алиби»: трое родных детишек.

Как правило, приёмными становятся семьи, у которых уже есть успешный опыт по воспитанию собственных детей. В очерке «БОЛЬШАЯ СЕМЬЯ» «Утро России» рассказывало об Анне и Александре Зиминых из Спасска, которые сейчас воспитывают 12 детей. Восемь из них — приёмные. Анна сама из многодетной семьи. Она считает, что ребёнок должен расти только в семье!

Здесь все вопросы и проблемы обсуждают сообща. У каждого мальчика и девочки есть, кроме учёбы, посильные обязанности по дому. Старшие помогают младшим освоить несложные навыки личной гигиены, не дают им скучать. Мама, скорее, дирижёр этого сложного многоголосого «оркестра». Ну, а папа — снабженец и кормилец.

Недавно Анна вернулась с Российского слёта приёмных семей. Она — организатор «Родительской беседки», где папы и мамы делятся опытом воспитания, проблемами, с которыми сталкиваются, вместе ищут выход из трудной ситуации.

Нет, не всё гладко с приёмными детьми. Некоторые родители не справляются и возвращают их обратно. А такие душевные раны у ребёнка не заживают долго…

- Любовь приходит постепенно, — говорит Елена Геннадьевна Павлина из села Буссевка Спасского района, мама 10 детей (только трое из них — собственные). — Есть период, когда мы привыкаем друг к другу, как бы притираемся, и это не всегда просто и легко…

О Михаиле и Елене Павлиных я была наслышана от знакомых, живущих в этом же селе. Отзывались о них по-доброму: хорошая семья, к ним и деревенская детвора с удовольствием бегает. А в селе каждый человек на виду: сотни глаз отслеживают каждый твой шаг, сотни ушей слышат каждое слово…

На встречу с журналистом Елена Геннадьевна согласилась неожиданно легко, без жеманных отговорок. Только предупредила: детки будут не все — четверо старших в поселке Преображение, в христианском лагере. А с ними их друзья — пятеро ребятишек из Буссевки — за компанию…

…Калитка усадьбы открыта настежь. Как и дверь веранды. Это не от безалаберности, а знак: здесь рады гостям — и взрослым, и детям.

Молодая красивая женщина встречает на крыльце. Извиняется: «У нас ремонт, так что не обращайте внимания на кое-какой беспорядок».

А «беспорядок» самый что ни на есть рабочий и понятный. Не зря говорят: там, где много детей, чистой бывает только ваза для конфет. Но в этом доме — особая аура. На окнах — затейливые шторки, редкостные по красоте цветы. В кухне на стене — правила поведения за едой, на столе — алое сердце с надписью: «БОГ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ». И пояснение: «Если мы любим друг друга, то в нас живёт Бог».

Елена Геннадьевна хлопочет: «Давайте попьём чаю! У нас очень вкусные булочки получились!». Но за разговором мы обе забываем про чай…

А ведь я помню её, свою собеседницу!

…На центральной площади Спасска христиане одно время часто устраивали концерты духовной музыки. И все замолкали, когда на импровизированную сцену выходила хрупкая молодая женщина в белом. Как она пела! Казалось, что её чистый, удивительно красивый голос летит в небеса, оставляя здесь, на Земле, в наших душах радость, от которой выступают слёзы на глазах…

А потом я видела её со статным мужчиной. С детской коляской. И вот где свела снова судьба — в далёкой Буссевке.

- В 2002-м году, — рассказывает Елена Геннадьевна, — мы с Михаилом поженились. Свадьба была скромная — только друзья.

Михаил Владимирович работал тогда на цементном заводе, Елена окончила Спасский педагогический колледж, получив специальность учителя начальной школы.

Первая дочь Анечка родилась в Спасске. Сейчас ей 13 лет. Когда Ане исполнилось два года, в семье появился сын Моисей. Оба глубоко верующие люди, супруги дали ему, как потом и младшему сыну, библейское имя.

Вот с Моисеем-то и попала Елена в детское отделение городской больницы. У малыша диагностировали воспаление лёгких. И тут она столкнулась с проблемой брошенных детей.

-Одна девочка, годика три, привязалась ко мне: «Мама, мама!» — ходила за мной, на колени залезала…

Выписавшись, Елена решилась поговорить с мужем: «Дорогой, столько детей оставленных! Может, возьмём кого-нибудь?»

Михаила уговаривать не пришлось:

-Пока у тебя это желание есть в сердце, — дерзай, — ответил он.

Заручившись согласием супруга, Елена провела тогда бессонную ночь: «Смогу ли я принять чужого ребёнка, как своего?». И вспомнила слова из Библии: «Если не можешь спасти всех — помоги хоть одному!».

Павлины поговорили с врачом и стали оформлять ту самую девочку, которая так привязалась к Елене.

Она появилась в их квартире за неделю до своего дня рождения. На стене был приколот плакат: «Алле — 3 года!». Ну и подарки — само собой.

Сейчас девочке 12 лет. Любит читать. Мечтает стать переводчиком. Терпеливо и самозабвенно учит английский язык.

-С ней легко, — говорит Елена Геннадьевна. — У неё есть цель, и она к ней упорно идёт. А ещё говорит: «Я, когда стану взрослой, никогда своих детей не оставлю!»

Меня немного смутило, что Елена так свободно называет имена приёмных детей. Нередко это скрывают.

-Наши детки знают, что они — приёмные. Мы не делаем из этого тайны, а объясняем им: «Вы нам даны Богом на время, чтобы мы вас правильно воспитали», — развеивает мои сомнения собеседница.

Наверное, она права. Всё тайное рано или поздно становится явным, и тогда ребёнок испытывает шок. А правда, сказанная бережно и осторожно, не ранит.

Прошло два года. Дети пошли в садик, а Елена стала заниматься бизнесом. Однако всё чаще одолевали мысли о своём предназначении в жизни. Кто я — деловая женщина или мама? Может, к выбору подтолкнуло и рождение сына Иосифа.

Именно тогда Елена поняла: её нерастраченной ещё любви хватит на многих крошек, которые оказались ненужными собственным родителям.

- Вдвоём с мужем мы стали мечтать о приёмном ребёнке, -вспоминает Елена. — Это было под Рождество. Мы начали откладывать деньги на подарок. Отправились в отдел опеки и попечительства, в детский дом.

Взяли тогда Илюшу. В 4,5 года это был человечек с израненной душой, дерзкий, колкий. Иногда тяжело было его понять. Его брали в семью, а потом сдали обратно. Он боялся, что и мы вернём его назад. Не скрою: я нередко плакала от его шалостей, потому что он просто провоцировал: «Ну, сдай меня в детдом, сдай!» Однажды я обняла его и сказала: «Ты — мой сын, ты навсегда со мной!» Отношения сразу изменились. Но страх жил в его сердце. Однажды мы с ним отправились в детскую поликлинику, а она рядом с детским домом. Илья встревожился, как-то весь сжался: «Мама, мы что, в детский дом идём? Ты меня хочешь туда вернуть?» «Как же я тебя верну, если ты — наш?» — прижала я его к себе. Детям нужна любовь. Им нужна мама и нужен папа. Они должны ощущать, что они любимы. Сейчас Илюше 9 лет. Он — помощник во всех делах, ласковый очень, массаж любит делать — мечтает стать массажистом.

-Хотели ещё взять ребёнка, -продолжает Елена, — но возможностей у нас не было: жили в городе в трёхкомнатной квартире -тесновато.

Тогда-то благотворительный фонд «Рука помощи» и помог семье приобрести дом в селе Буссевка — просторный, в 120 квадратных метров, и уютный.

Местные жители встретили настороженно. В селе уже были две приёмные семьи, которые сдали детишек обратно в детский дом, не справившись с проблемами.

-К нам отнеслись холодновато: вроде, берут детей, деньги на их содержание получают, живут за их счёт, — лучистые глаза Елены темнеют. — А тут ещё у Миши случился инфаркт, причём такой, что врачи даже сомневались, выживет ли. Он выжил, но работать уже не мог. Всё одно к одному…

На каждый роток не накинешь платок. Однако вскоре пересуды стихли. Односельчане увидели, как обживается большая семья, сколько усилий тратят супруги, чтобы всем детям было тепло и уютно в общем доме.

И тут на них обрушилось испытание.

В семье появилась девочка с поистине ангельским именем -Ангелина…

Беда пришла, откуда не ждали. У крошки проявился тяжкий недуг. Медики диагностировали синдром Лайелла — наиболее тяжёлый вариант аллергического дерматита. Елена рассказывает об этом, от волнения прижимая ладони к глазам, чтобы сдержать слёзы:

-Это нечто страшное. Как ожог всего тела, когда кожа просто слезает при любом прикосновении. Всё лето мы с ней провели в местной больнице. Однако болезнь не поддавалась исцелению. Вмешалась медицина катастроф: на «Скорой помощи» Ангелину увезли в край, в реанимацию. Врачи сказали мне: «Можете ехать домой. Оставьте её». Прогнозы были страшные.

Как я могла уехать домой, когда дочка оказалась на грани жизни и смерти? Конечно, я осталась. Заботы об остальных детях легли на плечи папы. Я молила Бога, чтобы он спас нашу крошку. И чудо случилось. Краевые специалисты подняли Ангелину на ноги. Через месяц мы вернулись домой. Однако после этого на меня нападали страхи. Я даже поседела. А вдруг повторится весь этот ужас?

Однако всё нормально. Девочка здоровенькая, шустрая, умная.

В октябре я поехала в детский дом знакомиться с Сашей. Первый вопрос, который он мне задал: «А ты мне купишь большую красную машину?» Я поняла: в детском доме была такая игрушка, которой он мог играть бесконечно, но её забирали, чтобы и другие дети не были обделены.

И на Рождество мы купили ему большую красную машину. Сколько было радости! Мы Сашу по гостевой визе взяли — оформляли потом целый месяц.

Однажды я услышала, что есть две сироты — сестрёнки: Насте 9 лет, Раечке — 6.

Раечка, когда я пришла в детский дом, доверчиво попросилась «на ручки». Воспитательницы говорили: после моего ухода она так плакала! Раечку взяли сразу, а Настю вначале забирали на выходные дни: в пятницу Елена ехала за ней, в воскресенье — отвозила обратно. На такси — своей машины тогда не было. Не хотелось девочку срывать из школы до рождественских каникул…

-Меня поразило, как сразу эти девочки меня приняли в свои сердца. Утром зашли на кухню: «Доброе утро, мамочка!». У них была такая сильнейшая потребность, чтобы их любили! Все дети нуждаются в мамочке.

-У нас уже было 4 мальчика и 5 девочек, когда нам позвонили: «Не хотите взять ещё одного мальчика?» В детском отделении больницы лежал малыш. В свои два с половиной года весил всего 8 килограммов. Маленький,  худенький. Когда мы его из детского отделения привезли, Миша пищу не жевал — сосал. Куски в постель брал, прятал под подушку. Видимо, этот крошка уже знал, что такое голод. Вот и делал запасы…

Когда мы с ним приехали домой и он увидел на столе зефир, вафли, глазки заблестели: «А их можно брать?»

Мы воспитываем своих деток в любви, никогда не отказывая им в радости. С малышами, конечно, проще: книжки читаем, вместе поём. Со старшими — сложнее. У них уже появляется свой взгляд на мир, свои проблемы. Нередко вечерние беседы затягиваются за полночь. Старшие девочки умеют готовить, на кухне постоянно со мной. Если надо, помогут постирать. Без их помощи мне было бы трудно справляться с домашними делами- семья-то немаленькая!

В этом гостеприимном доме всегда есть гости. Дети приводят друзей и подруг.

Елена и Михаил считают это вполне нормальным: — Дети должны ощущать, что это — их дом, и они вправе привести сюда своих друзей.

В таких случаях Елена Геннадьевна выставляет на стол что-нибудь вкусное. И принимает участие в играх и спорах. Ну, а день рождения каждого ребёнка всегда отмечают торжественно. Михаил Владимирович покупает самый большой торт и разные сласти. Потому что знает: поздравить именинника или именинницу придёт полдеревни…

После четырех лет жизни в доме стали делать ремонт. Вместе обои выбирали: мальчишки — с морской тематикой, девочки предпочли цветы. Начали с детских комнат. Даже самые младшие пообещали: больше не будет рисунков на обоях! Они уже не малыши! И хотят, как и родители, видеть этот дом чистым, уютным, чтобы в нём навсегда поселилась радость…

Ольга КУПЧИНСКАЯ.

Спасск-Дальний — Спасский район.

ПОСТСКРИПТУМ

«Пиморье без сирот» — движение, кто бы спорил, благородное. И перед людьми, которые принимают в свои семьи «чужих» ребятишек, хочется снять шляпу. Не каждый способен взвалить на себя такую ответственность, окружить заботой и любовью маленького человека.

Но почему в детских домах таких ребятишек не становится меньше?

Не война ведь! Большинство детдомовцев — сироты при ЖИВЫХ родителях! Хотя разве можно назвать ЖИВЫМИ тех, в ком давно умерло всё человеческое, даже вечный материнский инстинкт?

Наше государство озабочено одним: «Даёшь рождаемость!» Обещая материнский капитал, никто не пытался рассмотреть проблему всесторонне. Нужно ли нам повышать рождаемость, если целые поколения молодых спиваются, уходят в мир наркотических грёз из-за полной безнадёжности: ребёнку из бедной семьи невозможно получить образование, достойную работу, купить квартиру, чтобы, создав семью, не скитаться по чужим углам…

Что даст этот, порождённый материнским капиталом, всплеск рождаемости? Где равные возможности для старта во взрослую жизнь для ВСЕХ детей? Где рабочие места?

И, наконец, стоит ли воспроизводить ТАКОЙ генофонд? Пьющие, нигде не работающие родители, чаще всего, уже сидевшие за различные преступления и вынесшие из зон те «понятия», по которым сегодня живёт молодёжь?

Может, это и жестоко, но мне думается, что матерей, ведущих аморальный образ жизни и хотя бы однажды отказавшихся от своего ребёнка, надо принудительно стерилизовать. Моя знакомая с мужем приняли в свою семью четверых ребятишек, сданных пьющей матерью (!). Верю: они вырастят из них настоящих людей. Ну, а горе-мамаша, значит, будет до старости поставлять в детский дом новых «рекрутов»? На всех ли найдутся добрые руки и отзывчивые сердца?

Надо спасать не только детей, оказавшихся в беде.

Пора искоренять социальное сиротство. И это — проблема государственная.

Нет, не всё гладко с приёмными детьми. Некоторые родители не справляются и возвращают их обратно. А такие душевные раны у ребёнка не заживают долго…

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники