ФОТОГАЛЕРЕЯ
oblojka kniga
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Есть люди, на долю которых судьба с лихвой отпустила испытаний. Мой земляк Григорий Васильевич Чащин — из их числа.

В его жизни много почти мистических совпадений. Появился на свет 23 февраля — в день рождения Красной армии. Видно, уготовано было ему примерить серую шинель и узнать, почём фунт солдатского лиха. Ирония в том, что Григорий из семьи, где в годы гражданской войны красный цвет не особенно чтили: старший брат отца, Пётр Николаевич Чащин, полный, кстати, Георгиевский кавалер, и вовсе оказался на стороне белых, служил в охранной сотне и в бою с партизанами потерял ногу. А случилось это именно в Спасске, где через много лет его племянник-врач будет спасать изувеченные в авариях, сломанные на скользком льду ноги.

Кстати, отец Григория Васильевича родился в революционном 1917 году — как раз когда вернулся с Первой мировой старший брат (большие были семьи в старину, и разница в возрасте старших и младших была немалая). Родом он из Забайкалья, из обычной казачьей семьи -отец его, дед Григория, был писарем в станице. По тем временам — грамотный и образованный человек.

Мама Григория Васильевича воспитывалась в монастыре. И сиротой оказалась она из-за независимого нрава своего отца, поселкового атамана Василия Николаевича Почекунина: отказался он сотрудничать с японцами. Схватили — и с тех пор о его судьбе ни слуху, ни духу.

Понятно, что такая родословная не приветствовалась в те времена, когда можно было загреметь в лагеря за рассказанный анекдот. И семья эмигрировала в Китай. Ещё одна ниточка из запутанного клубка человеческих судеб. Страна, где Григорий родился в 1948 году, ставшая его малой родиной, превратится через годы во врага, на которого он будет смотреть у острова Даманского через прицел орудия, защищая свою большую Родину от провокаций.

Собственно, белоэмигранты и в Китае жили русской общиной. И деревни там звались по-русски: Татьяновка, Зелёновка. Отец работал железнодорожником на КВЖД, обучая мастерству китайских рабочих.

Чужбина есть чужбина, и в 1954 году все, кто хотел, вернулись на Родину. Ехали в маленьких теплушках, с нехитрым багажом.

Запомнил Григорий из того переезда, как становились на колени и целовали родную землю вернувшиеся старики. И ещё запомнил ту бедность, которой встретил послевоенный СССР своих новых граждан, отправив их в северный Казахстан и на Колыму.

- Приехали в чистое поле. Жилья — никакого! Вбиты в землю колышки, между ними верёвки натянуты — так обозначили наши «владения». Взрослым приходилось работать и одновременно строиться. Правда, лес завезли, дали возможность всем обзавестись хозяйством. Вот здесь и поднимали целинные земли…

В хрущевскую оттепель семья Чащиных переехала в Сибирь. Начитавшись увлекательных рассказов Арсеньева об удивительной земле Приморье, решили ехать туда, поближе к океанским просторам и вековой тайге, — искать своё заблудившееся счастье.

Остановились в Ружи-но. Здесь Григорий окончил школу. Выпуск 1966 года был «сдвоенный»: во взрослую жизнь вышли и 11-классники, и те, кто учился по «сжатой» программе 10 лет. Григорий мечтал стать геофизиком. Только конкурс на этот факультет в университете оказался 21 человек на место! В юридический ещё больше — 30…

Вернулся в Ружино. Отсюда и пошёл служить в Советскую армию в 1967 году. Попал в артиллерию: туда призывали более толковых ребят — как минимум с полным средним образованием.

Время было тревожное — не очень-то складывались отношения с Китаем.

Кто мог предвидеть, что в послевоенные 40-60-е годы СССР, освободивший в 1945 году Китай от японских оккупантов, отдавший ему огромное количество своего оружия и техники,железнодорожную магистраль — КВЖД, почти 20 лет строивший заводы, электростанции, обучающий в своих вузах китайских студентов, станет для бывших добрых соседей «империей зла»?

- Время было тревожное,- вспоминает Григорий Васильевич, — постоянно проводились штабные учения, марши, боевые стрельбы. Осенью 1968 года в нашу часть (артиллерийский полк был расквартирован тогда в селе Пантелеймоновка в Лесозаводском районе) пришла новая техника: автомашины «Урал», ГАЗ-66, мощные тягачи МТЛБ, обладавшие замечательной проходимостью и скоростью. Техника эта ещё считалась секретной. Мы учились работать на них до автоматизма. В конце февраля у нас прошли учения, во время которых я попал в аварию: перевернулась автомашина. Я получил ожоги и оказался в госпитале в Лесозаводске- в километре от родного дома. Однако родители об этом не знали — не хотел их волновать, ведь у меня всё лицо было — сплошная жуткая корка!

Здесь, в госпитале, Григорий 2 марта и узнал о том, что в этот день на пограничную заставу Нижне-Михай-овка, которая находилась на острове Даманском, напали китайцы:

- Позднее нам сообщили, что в столкновении были убиты начальник заставы старший лейтенант Иван Стрельников и ещё 30 пограничников. А ранним утром 14 марта весь госпиталь был поднят по тревоге и стал выдвигаться в сторону Даманского. Поскольку я служил в артполку старшим вычислителем и проводил расчёты точности стрельбы, от которых на 90 процентов зависел её результат, оставаться в госпитале не мог, потому что опасался, что заменявший меня молодой солдат не сумеет справиться с расчётами. Я отпросился у начальника госпиталя, и он отпустил меня в часть. Добирался туда всю ночь, на попутках, 40 километров, а когда приехал, в полку уже никого не было, только авторота грузила снаряды. Когда я, наконец, добрался до позиций, которые занял первый дивизион артполка, где я и служил, то увидел, что все орудия расчехлены и готовы к бою.

- Наши артиллерийские батареи стояли на расстоянии около двух километров от Даманского, за сопкой. Кстати, боевые позиции китайских провокаторов оказались гораздо выгоднее наших: высокий берег, в деревне Гунсы казармы сельскохозяйственной дивизии, даже бетонные доты и везде — хорошие дороги. А наша пехота шла через болото, по  гладкому льду Уссури, где и укрыться негде. Мы слышали, что на острове шёл бой: раздавались взрывы гранат, пулемётные и автоматные очереди. Это пограничники вместе со стрелками-пехо-тинцами пытались выбить китайцев с острова. До сих пор не знаю, почему нам тогда не отдали приказ открыть огонь, — вспоминает Григорий Васильевич. — Я весь день 15 марта делал расчёты. Около 17 часов из-за леса с рёвом выскочил МТЛБ. Незнакомый майор почти на ходу передал долгожданный приказ «Огонь!».

Остров к тому времени вновь оказался у китайцев. К началу обстрела на нём скопилось до 2 тысяч вражеских солдат — пехотный полк.

- Наши орудия залпами били по китайским позициям на острове, по протоке, отделяющей остров от китайского берега. В общей сложности на глубину до 5 километров — по укреплениям, которые находились на китайском берегу Уссури (оттуда они вели огонь по Даманскому). В течение дня все орудия нашего артполка выпустили по семьдесят 50-килограммовых снарядов! Огонь был уничтожающим! После этого ещё нанесли удар установки залпового огня «Град». Но это, скорее, уже для устрашения. Кстати, у меня в эти дни была возможность слушать рацию.

Слышал я, как ругались китайцы на русском языке, проклинали нас, оскорбляли, а после нашего обстрела заявили, что сейчас пустят на наши позиции миллион женщин и детей.

- Одним из самых запоминающихся событий в эти дни стала эпопея с танком Т-62. Во время очередной атаки 15 марта, в которой вместе с пограничниками и пехотинцами участвовали четыре танка, во время обходного маневра погиб начальник погранотряда полковник Демократ Леонов, командовавший атакой. Он находился в одном из танков, новейшем секретном тогда Т-62, который был подбит и остался на льду реки Уссури. Китайцы решили танк вытащить. Но этого нельзя было допустить. Предпринимались разные попытки, чтобы доставить подбитый танк на российский берег. Во время одного из рейдов наткнулись на китайцев и разведчики нашего полка. Среди них был мой однополчанин Владимир Сычёв, который вынес с острова раненного в этом столкновении лейтенанта. Но отбить у китайцев танк, взорвать его на месте и утопить не удалось, и нашему артполку дали приказ: уничтожить его артиллерийским огнём. Я с наблюдательного пункта корректировал огонь. Второй снаряд попал в цель, но боевая машина не затонула — лёд на Уссури оказался ещё очень крепким. 19 марта подтянули батарею 245-миллиметровых миномётов — тяжёлые снаряды в этот миномёт заряжаются с помощью крана. И вот этими снарядами лёд разбили и танк всё-таки утопили. Потом нам стало известно, что в мае китайцы его вытащили. Корректировать огонь приходилось в сложных условиях. Было очень холодно, руки мёрзли страшно — с приборами наведения работать в рукавицах не получается. Костры, у которых можно было бы согреться, разжигать запрещалось, чтобы не демаскироваться. За успешное корректирование огня меня представили к награде, но документы где-то затерялись.

- Рассказывая о событиях на острове Даманском, нельзя не вспомнить с благодарностью о 122- и 152-мм гаубицах, которые были на вооружении нашего полка, — говорит Григорий Васильевич. — Сделанные ещё до Великой Отечественной войны, в 1939 году, надёжные, дальнобойные -18 километров дальность стрельбы, великолепная точность. Многие исследователи, историки считают, что решающая роль в конфликте на Даманском принадлежит именно артиллерии, сокрушительный огонь которой уничтожил и закрепившихся на острове солдат, и укрепления на китайском берегу Уссури. Одно из орудий нашего артполка сейчас установлено в сквере Победы в Спасске.

Через три месяца после даманских событий Григорий был демобилизован. На календаре был июль — разгар вступительных экзаменов в вузы и техникумы. Как был в военной форме, так и поехал во Владивосток. На этот раз — «штурмовать» медицинский институт. Война многое перевернула в его сознании. Он понял, что спасать людей- его призвание. Поступил на лечебный факультет, с четвёртого курса выбрал специализацию — травматология. Будучи студентом, бывший воин получил, наконец, почётную грамоту ЦК ВЛКСМ «За мужество и героизм, проявленные при выполнении боевого задания командования».

Большую роль в его дальнейшей судьбе сыграл заведующий кафедрой, главный травматолог края Орловский. Кстати, родом он был из села Спасского. Борис Фёдорович и посоветовал любимому студенту проситься по распределению именно в Спасскую больницу: там к тому времени сформировался крепкий костяк специалистов-травматологов и хирургов. А что может быть лучше, чем начать практиковать среди талантливых коллег, у которых есть чему учиться?

- Вспоминая события марта 1969 года, думаю в первую очередь о своих товарищах-однополчанах, образы которых сохранились на сделанных мною фотографиях, — признаётся Григорий Васильевич. — У меня был свой фотоаппарат, и я тогда много фотографировал: бойцов и командиров, технику, но большинство плёнок и готовых снимков забрал офицер особого отдела. Хотя фотографии я делал не только для себя, на память, но и для нашего полкового боевого листка, редактором которого был.

Григорий Васильевич в юности окончил художественную школу и прилично рисует. Кстати, профессиональный журнал «Мануальная медицина» выходит с эмблемой его исполнения. Сейчас он — не только травматолог, но ещё и успешно практикующий мануальный терапевт. И нисколько не жалеет, что стал врачом, а не геофизиком или юристом, как хотел вначале.

Он видел гибель молодых парней, раны, которые нанесла война. И не всегда эти раны — телесные. Куда сильнее ранена душа. Как просто убить человека — и как трудно его исцелить!

Судьба его помиловала: в Даманском конфликте он не был даже ранен:

- В атаки не ходил. Такая уж служба у артиллериста — врага видеть издалека, в прицел орудия. Но видел, как падали на снег мои одногодки, совсем молодые ребята, которым бы жить и жить…

В голосе его — затаённая боль. С годами всё острее начинаешь понимать, как непоправима смерть. И как жестока война.

Порой он перебирает сохранившиеся, уже пожелтевшие фотографии тех лет. Вспоминает однополчан. И не может сдержать слёзы, когда слышит песни, сложенные о Даманском. Нет, не воскресят наградные листы всех, кто погиб на острове Даманском…

Они живут в памяти боевых друзей, в ночной бессоннице матерей.

…Павшие так монументальны в граните памятников. Они — символ мужества для новых поколений. А он, Григорий Чащин, помнит их иными — юными, мечтающими о жизни, строящими планы на будущее, которое у них отобрала война, и -беззащитными перед её жестокой действительностью.

Чтобы не иссякла эта живая память, Григорий Васильевич стал инициатором объединения бывших даманцев, несколько лет назад назначив через газету им первую встречу в городском сквере Победы…

Сюда, к камню в память о погибших даманцах, афганцах, воинах-интер-националистах приходят молодожёны, школьники, седые ветераны, и на холодном постаменте пламенеют, как кровь на снегу, живые цветы…

Ольга КУПЧИНСКАЯ, г. Спасск-Дальний.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники