ФОТОГАЛЕРЕЯ
kniga oblojka
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Дерево живёт, если его ствол и крону щедро питают так и мы живы как народ, пока крепка наша родовая память.

Хорошо сказала депутат Людмила Винтова во время торжественного открытия памятного камня на Новосельском кладбище на месте захоронения пленных японских солдат 1945-46 годов: «Пока мы помним Вторую мировую войну, нам не грозит третья».

Сельчане пришли сюда солнечным мартовским днём, чтобы возложить живые цветы, по общей для всех народов традиции положить фрукты, сладости и, за неимением привычной для японцев чашечки сакэ, — стопку русской водки. Да, 70 лет назад они были врагами, но смерть уравнивает всех в правах на память и поминовение.

Нелегко складывались отношения молодой России и Страны восходящего солнца.

Жители бывшей казачьей станицы Новорусановки и села Васильковка до сих пор помнят, как «погостили» японские интервенты на спасской земле в годы гражданской войны. В маленькой Васильковке есть давно закрытое, но не забытое кладбище. Там лежат зверски зарубленные крестьяне — партизаны и красноармейцы.

Долга наша память…

И выстрадано великое право — даровать прощение.

- Мы — не враги японскому народу. Мы понимаем боль тех, кто не может приехать поклониться родным могилам, — говорили пришедшие на митинг сельчане.

Вызывает уважение японское почитание погибших, как бы «возвращаемых» из трагичного августа 1945-го. У них есть траур -ный танец «Нисимонай бон одори» — «Возвращение душ умерших». Этому ритуалу более 700 лет.

Кстати, кладбища русских воинов в Японии, павших и в русско-японской войне 1904-1905 годов, и во Второй мировой, полны цветов и содержатся в идеальном порядке окрестными жителями. Людские души не имеют национальности и «срока давности».

В 2010 году в Приморье уже побывали японские туристы, об этом писала наша газета. Сентябрь для визита был выбран не случайно. Как известно, в августе 1945 года была разгромлена казавшаяся непобедимой Квантунская армия. 2 сентября Япония подписала акт о безоговорочной капитуляции. Красная армия СССР взяла в плен более миллиона японских военнослужащих.

В 1945 году в Хабаровком крае и в Приморье действовали десятки лагерей, где содержались военнослужащие разгромленной в Маньчжурии миллионной группировки.

С 1945-го по 1949 год японцы построили немало дорог и мостов. Пленных хорошо помнят старожилы. По их словам, они не вызывали чувства ненависти. Отходчива и щедра на прощение русская душа…

Кандидат исторических наук, заведующий библиотекой музея имени В.К. Арсеньева, составитель сборника «Японские военнопленные в Приморье (1945-1949 годы)» Вадим Караман пишет: «Отношение к пленным было лучше, чем к своим гражданам. Тут дело, скорее всего, в том, что предполагалось создание Японской социалистической республики по типу КНДР (проект «заглох» на начальной стадии). Высокопоставленные японские военные сразу отделялись от основной массы, их не отправляли на хозяйственные работы, а содержали отдельно, как военных преступников, но и в этом случае не встречал документов или воспоминаний о пытках».

Более того, о них заботились. Эксперт Центра изучения международных отношений на Дальнем Востоке Андрей Самохин отмечает: «Японские военнопленные питались так же, как солдаты Красной армии, — их содержали по тем же нормам. Гражданские советские люди, например, те, кто работал на заводах, получали меньший паёк. Проблема для японцев заключалась, скорее, в непривычном рационе».

Тем не менее, секретарь Хабаровского крайкома ВКП(б) Р. Назаров направил в Центральный Комитет партии письмо с просьбой увеличить продовольственное снабжение и обеспечить пленных соответствующей климатическим условиям одеждой и обувью: «Исключительно плохо были обеспечены в 1945 году военнопленные рисом, мясом, овощами, составляющими основу национального питания. Вместо них были чумиза, гаолян, соя, от чего у них наблюдались желудочно-кишечные расстройства. Установленные нормы продовольствия для военнопленных японцев по своей калорийности являются недостаточными. Для полноценного питания они должны содержать 3500 калорий, а не 2500, как сейчас. Крайком ВКП(б) просит решить вопрос о нормах продовольственного снабжения для военнопленных, доведя их калорийность до 3500″.

Не будем забывать, что время было трудное. Страна жила ещё по карточкам. И помнила о том, как японцы обращались с пленными. Некоторые офицеры даже возродили изуверский самурайский обычай «киматори»: «печень, взятая у ЖИВОГО врага, придаёт силу воину».

Из воспоминаний комбрига, капитана 1-го ранга в отставке Михаила Петровича Храмцова: «В конце 1945 года в Сантахезский рисосовхоз, где жила наша семья, привезли батальон пленных японцев. Сейчас это место — село Новосельское Спасского района. Передвигались они строем во главе с командиром батальона, которого почему-то звали Кузьма. Вооружён он был палашом. Ходили слухи, что он родственник микадо, в чём я сейчас сомневаюсь, а тогда верил.

Одеты японцы были в новое военное обмундирование, правда, без погон. Зимой носили тёплые меховые шубы на собачьем меху, ботфорты, меховые шапки и даже так называемые наносники, которыми прикрывали нос от мороза. Не хватало им только курева, и они обменивали разные безделушки (авторучки, карандаши) на табак-самосад.

Мне часто приходилось встречаться с пленными японцами. Хорошо помню свой первый разговор с одним из них. Приведу одно его высказывание.

-Русский, японский -во! — и японец сжал свои руки, имитируя дружеское рукопожатие, — а Америка -во! — и показал кулак.

Сначала пленных водили строго в строю, под ружьём, но потом режим стал несколько мягче. Доктора в селе не было. И с разрешения командования лагеря военнопленный врач оказывал медицинскую помощь нашему населению.

Как-то врач-японец осматривал мою младшую сестру. Послушал её:

-Бронхит… аппетит… медикамент папа-мама…

И мы всё поняли. Во-первых, у неё бронхит, во-вторых, нужно хорошо кушать, а в-третьих, лекарства он передаст через отца или мать.

Потом произошли два события, послужившие поводом для ужесточения режима.

Сначала три японца сбежали из лагеря. Один из них до войны работал на железной дороге и планировал добраться через озеро Ханка до «железки» и дальше — домой. Но их поймали. Чтобы военнопленные не устроили над ними самосуд, беглецов перевели в другой лагерь.

Второй случай произошёл совершенно неожиданно. В бараках, где жили пленные японцы, появились листовки типа наших боевых листков, чем командование лагеря сначала умилялось: «Надо же, набрались ума-разума…»

А когда приехал лейтенант-переводчик и прочитал эти листовки, он сразу забил тревогу: «Вы знаете, что в тех листовках? Они призывают ко дню рождения микадо сделать харакири!»

Командование мигом организовало помывку в бане, продержав там пленных какое-то время, предварительно проведя «шмон» и убрав все режущие предметы, в том числе стёкла. Жертв не было!

Однако были и смертельные случаи. Тогда военнопленные сжигали труп на костре, для чего просили в совхозе дрова и керосин. Им давали, хотя у нас самих не хватало топлива. Хоронили их на кладбище, рядом с нашими людьми.

4 октября 1946 года Совет Министров принял постановление «О репатриации из СССР японских военнопленных и интернированных гражданских лиц». Этот процесс шёл несколько лет.

Когда японцы уезжали домой, то железнодорожные вагоны были украшены транспарантами, лозунгами, зеленью. Везли их в вагонах-»телятниках». С поездов неслись песни на японском языке на мотив «Интернационала» и других песен».

Нельзя не сказать несколько слов об авторе этих воспоминаний. Михаил Петрович Храмцов живёт сейчас во Владивостоке. Его отец, Пётр Михайлович, бывший в те годы директором Сантахезского совхоза, — дед нынешнего руководителя научно-исследовательской опытной станции риса, кандидата биологических наук Татьяны Георгиевны Клименковой. Кстати, отец её, Георгий Кузьмич Клименков, участник Великой Отечественной войны, освобождал от самураев Маньчжурию, награждён орденом Отечественной войны, медалью «За победу над Японией», почетный гражданин Спасского района. Имеет медаль «За освоение целинных земель» и медаль Георгия Жукова. Вот такая родственная «цепочка»…

Старожилу Новосельского Раисе Васильевне Коноваловой, кстати, 52 года проработавшей в местном совхозе, было 9 лет, когда в село привезли пленных японцев. Девочка хорошо их помнила. И до сих пор в памяти удержался курьёзный факт. Однажды мама наварила на всю семью большую кастрюлю борща. Чтобы остатки еды не испортились, вечером вынесла в коридор. Ночью хозяйка проснулась от подозрительного шороха. Каково же было её удивление, когда обнаружила там японца, уплетающего борщ прямо из кастрюли. Женщина не стала возмущаться, она поняла, что пленный поступил так из-за недоедания.

В семье до сих пор хранится на чердаке старенькое пальто, которое искусно сшил по просьбе матери японец: среди солдат было много мастеровых людей.

Все те, кто решил увековечить память военно пленных, оставшихся на сельском кладбище, чувствовалось, делали всё от души. Владимир Николаевич Баёв пришёл сюда вместе с женой Еленой Григорьевной, дочерью Женей и зятем Евгением. Здесь похоронен и его отец, участник Великой Отечественной войны Николай Петрович Баёв.

Надежда Александровна Бойко с присущим русской женщине милосердием положила на памятный камень свои поминальные гостинцы бывшим японским военнопленным.

А потом все мы, под руководством добровольного «гида», председателя местного женсовета Надежды Васильевны Винидиктовой отправились в путешествие в прошлое — далёкое и близкое. Ведь здесь, на Новосельском кладбище, захоронены люди — сама история. Например, Григорий Иванович Куманёв.

Уроженец Мордовии, он был призван в 1942 году в армию, сражался на Донском направлении. Григорий Иванович обслуживал на машине полк, где служил трижды Герой Советского Союза, знаменитый лётчик Александр Иванович Покрышкин: подвозил горючее для самолётов, за время службы «намотал» на колёса своего грузовичка более 40 тысяч километров. Лично уничтожил шесть гитлеровцев. Ветеран награждён орденами Красной Звезды и Отечественной войны II степени, медалями солдатской доблести «За отвагу» и «За боевые заслуги», которые приравнивались к орденам. С 1949 года работал в местном совхозе, награждён орденом «Знак Почёта». Путешествие это оказалось скорбным. Ведь Новосельское кладбище уже несколько лет с весны до заморозков залито водой из огибающей его речки Спассовки.

Депутат Людмила Ивановна Винтова не первый год бьёт тревогу, однако достучаться до каменных чиновничьих сердец не удаётся. Ответы пишутся, как говорится, не приходя в сознание. Например, управ -ление Роспотребнадзора по Приморскому краю, отметив факт нарушения «Гигиенических требований к размещению, устройству и содержанию кладбищ, зданий и сооружений похоронного назначения», по сообщению, подписанному его руководителем Дмитрием Масловым, возбудило дело об административном правонарушении в отношении администрации… Владивостока (какое, интересно, отношение имеет этот город к делам села Новосельского?).

Управление Росприроднадзора утешило беспокойного депутата тем, что заключён государственный контракт на разработку проекта «Расчистка, спрямление и дноуглубление русел рек Кулешовка и Спассовка в г. Спасск-Дальний Приморского края для защиты его от наводнений». Никто так и не смог понять, при чём защита города, когда речь идёт о конкретном селе?

Глава же Спасского района Алексей Салутенков накануне Нового года издал постановление о закрытии кладбищ (есть старое и новое) для свободного захоронения в селе Новосельском, предписав хоронить сельчан на кладбище села Гайворон.

Кому стало легче? Разве только ему самому. У него теперь голова о сельском кладбище не болит, и никакой Роспотребнадзор его штрафовать не имеет права.

Но проблема осталась! Спассовка, заливающая кладбище, несёт свои заражённые воды дальше, через рисовые поля в Ханку.

Новосельцы хотели бы привести в порядок кладбище (сегодня оно в неприглядном виде) и пригласить гостей из Японии. Кстати, лет пять назад они приезжали сюда, но тогда ещё не было установлено точное место захоронения военнопленных. Но как звать гостей, когда место упокоения в таком состоянии?

Ольга КУПЧИНСКАЯ, Спасский район.

аерево живёт, если его ствол и крону щедро питают ак и мы живы как народ, пока крепка наша родовая память.
Хорошо сказала депутат Людмила Винтова во время торжественного открытия памятного камня на Новосельском кладбище на месте захоронения пленных японских солдат 1945-46 годов: «Пока мы помним Вторую мировую войну, нам не грозит третья».
Сельчане пришли сюда солнечным мартовским днём, чтобы возложить живые цветы, по общей для всех народов традиции положить фрукты, сладости и, за неимением привычной для японцев чашечки сакэ, — стопку русской водки. Да, 70 лет назад они были врагами, но смерть уравнивает всех в правах на память и поминовение.
Нелегко складывались отношения молодой России и Страны восходящего солнца.
Жители бывшей казачьей станицы Новорусановки и села Васильковка до сих пор помнят, как «погостили» японские интервенты на спасской земле в годы гражданской войны. В маленькой Васильковке есть давно закрытое, но не забытое кладбище. Там лежат зверски зарубленные крестьяне — партизаны и красноармейцы.
Долга наша память…
И выстрадано великое право — даровать прощение.
- Мы — не враги японскому народу. Мы понимаем боль тех, кто не может приехать поклониться родным могилам, — говорили пришедшие на митинг сельчане.
Вызывает уважение японское почитание погибших, как бы «возвращаемых» из трагичного августа 1945-го. У них есть траур -ный танец «Нисимонай бон одори» — «Возвращение душ умерших». Этому ритуалу более 700 лет.
Кстати, кладбища русских воинов в Японии, павших и в русско-японской войне 1904-1905 годов, и во Второй мировой, полны цветов и содержатся в идеальном порядке окрестными жителями. Людские души не имеют национальности и «срока давности».
В 2010 году в Приморье уже побывали японские туристы, об этом писала наша газета. Сентябрь для визита был выбран не случайно. Как известно, в августе 1945 года была разгромлена казавшаяся непобедимой Квантунская армия. 2 сентября Япония подписала акт о безоговорочной капитуляции. Красная армия СССР взяла в плен более миллиона японских военнослужащих.
В 1945 году в Хабаров -ском крае и в Приморье действовали десятки лагерей, где содержались военнослужащие разгромленной в Маньчжурии миллионной группировки.
С 1945-го по 1949 год японцы построили немало дорог и мостов. Пленных хорошо помнят старожилы. По их словам, они не вызывали чувства ненависти. Отходчива и щедра на прощение русская душа…
Кандидат исторических наук, заведующий библиотекой музея имени В.К. Арсеньева, составитель сборника «Японские военнопленные в Приморье (1945-1949 годы)» Вадим Караман пишет: «Отношение к пленным было лучше, чем к своим гражданам. Тут дело, скорее всего, в том, что предполагалось создание Японской социалистической республики по типу КНДР (проект «заглох» на начальной стадии). Высокопоставленные японские военные сразу отделялись от основной массы, их не отправляли на хозяйственные работы, а содержали отдельно, как военных преступников, но и в этом случае

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники