ФОТОГАЛЕРЕЯ
oblojka kniga
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Под крылом самолёта

2 марта исполнилось 48 лет со дня нападения китайских провокаторов на пограничную заставу Нижне-Михайловка. Кровопролитный конфликт длился 13 дней и завершился 15 марта.

В статье Ольги Купчинской «А над Даманским не поют соловьи…” правдиво описаны события, произошедшие на острове. В том уже далёком от нынешних дней 1969 году, 16 марта, пролетая над ним в самолёте-разведчике Ил 28Р, с высоты 500 метров я видел последствия «работы» наших артиллеристов. Тогда Даманский покрывал снег, и он напоминал шахматную доску. Только чёрных клеток на белоснежном фоне было больше…

В рассказе участника тех событий Григория Васильевича Чащина есть такие строки: «Нельзя не вспомнить с благодарностью о 122- и 152-мм гаубицах, которые были на вооружении нашего полка! Многие исследователи и историки считают, что решающая роль в конфликте на Даманском принадлежит именно артиллерии, сокрушительный удар которой уничтожил и закрепившихся на острове вражеских солдат, и укрепления на китайском берегу Уссури. Одно из орудий нашего артполка установлено в сквере Победы в Спасске”.

Я и раньше читал в различных источниках о событиях на Даманском, но нигде не упоминалось об участии в них авиации. А между тем 2 марта 1969 года наш отдельный разведывательный авиационный ордена Александра Невского полк, дислоцированный в селе Новороссия-1 Шкотовского района, был поднят по боевой тревоге. Первые два самолёта улетели на разведку, а остальные остались на аэродроме в режиме готовности к вылету. В течение дня поступило несколько команд на вылеты самолётов-разведчиков с посадкой на большом аэродроме в Хабаровске. Транспортным самолётом Ан-12 туда направили группу авиационных специалистов для подготовки наших боевых машин к обратным вылетам. С этим же рейсом было отправлено наземное оборудование, необходимое для подготовки самолётов в полевых условиях, в том числе и гидроподъёмники для ремонта тормозной системы крылатых машин.

Как сейчас помню, у одного из самолётов при посадке отказали тормоза и он выкатился за пределы полосы. При проверке оказалось, что повреждены гидравлические шланги тормозов, закреплённые на стойке шасси. Тогда истинную причину аварийной посадки не определили. Версий случившегося было две: шланги повреждены либо стрелковым оружием с земли, либо металлическим предметом с взлётной полосы во время посадки. Экспертизу случившегося не проводили, шланги заменили — и в полёт.

Со 2-го по 15 марта самолёты нашего полка регулярно, по несколько раз в светлое время, осуществляли полёты в основном по маршруту от реки Сунгач по Уссури до Хабаровска в зависимости от задач, поставленных на разведку. Техникам приходилось заправлять дополнительные баки по концам крыльев (по 950 литров каждый) и ещё дополнительный бак в бомболюках (700 литров). С полной заправкой самолёт мог находиться в полёте до пяти часов.

15 марта началась вторая волна провокаций в районе Даманского. 16 марта мне приказали заменить старшего группы авиаспециалистов в Хабаровске. Лететь туда пришлось со штурманом эскадрильи майором Езовских. Командиром экипажа был капитан Воробьёв. Поскольку эшелон полёта проходил на высоте до 3 тысяч метров, то можно было не надевать кислородную маску.

В кабине штурмана меня определили на катапультное место, помогли надеть парашют. У штурмана есть рабочее место, где находятся прицелы для бомбометания и пульты командных приборов для включения фотоаппаратов, которые расположены в бомболюках и техническом отсеке фюзеляжа, для перспективной съёмки.

Перед вылетом техник самолёта Саня Кир поднялся по стремянке закрыть люк штурмана и подал мне чехол от кормовых пушек. Был он насквозь промаслен пушечным салом — циатимом. На мой вопрос, на кой он мне, Саня с юмором ответил, что беспокоится о чистоте кабины, а чехол — вместо «гигиенического пакета».

Во время полёта я из катапультного кресла вёл наблюдение через боковое остекление. И услышал доклад штурмана лётчику, что пора выходить на цель. После этого сообщения самолёт сделал глубокий вираж со снижением, и заработал командный прибор включения фотоаппарата. Затем боевая машина сделала ещё один разворот. После этого манёвра штурман доложил командиру, что перспективой цель не захватывается, поэтому надо работать плановым фотоаппаратом. А поскольку эти устройства находятся в бомболюках, то снимают цель непосредственно под собой.

После очередного виража я подумал: может, зря отказался от чехла для пушек? Ещё один манёвр со значительной перегрузкой, и мы оказались по другую сторону реки Уссури. До меня не сразу дошло, что правый берег — наш, а левый — китайский. Я тогда подумал, что, наверное, у экипажа было разрешение на нарушение границы из-за невозможности по-другому выполнить данное задание. Иначе наши ребята вряд ли осмелились бы сделать это. Во время учебных полётов на разведку экипажи, залетавшие по ошибке в зону предупреждения, даже без нарушения границы, строго наказывались, а сам факт случившегося считался предпосылкой к лётному происшествию.

После двух заходов на цель (я это определял по работе командных приборов на включение фотоаппаратов) был ещё и свободный пролёт без съёмок. Погода, помню, была отличная, был виден каждый кустик, торчащий из-под снега, но ничего похожего на артиллерийскую батарею не просматривалось. Штурман уточнил ориентиры и сказал, что батарея сейчас будет прямо под нами. Но пейзаж под самолётом не отличался от окружающей местности. И пушки, накрытые маскировочными сетями, были совершенно незаметны даже с высоты 500 метров.

Выполнив это задание, далее мы должны были сфотографировать и наш подбитый танк Т-62, который китайцы пытались захватить и от буксировать по льду на свой берег. А нашим артиллеристам было приказано его затопить. Но, как оказалось, танк лежал на боку с огромной дырой в борту и был полузатоплен.

После приземления с нашего самолёта были сняты фотокассеты, и нас на автомобиле УАЗ доставили в армейскую фотолабораторию. Через час на рабочем столе на проявленных плёнках мы ясно увидели и наш разбитый танк, и китайскую артиллерийскую батарею из десятка длинноствольных пушек. Все цели были обведены тушью, стволы орудий отлично просматривались сквозь маскировочные сети. Даже не верилось, что с высоты 500 метров простым взглядом они были практически не видны.

Так до конца марта нашей спецгруппе приходилось встречать прилетающие из разведки самолёты, готовить их к новому вылету и отправлять в небо. А затем за нашей спецгруппой прилетел Ан-12, мы погрузили оборудование и в полном составе без происшествий вернулись в родной 799-й полк, в село Новороссия-1.

Через какое-то время командование полка и начальник политотдела провели в клубе части собрание личного состава с приглашением членов семей офицеров и сверхсрочников. Это мероприятие посвящалось награждению правительственными наградами тех, кто отличился в боевых вылетах на разведку. Кстати, командир экипажа капитан Воробьёв, с кем мне довелось совершить тот боевой вылет в качестве пассажира, получил орден Красной Звезды, а штурман майор Езовских — медаль «За боевые заслуги». Наградами отмечены воинские заслуги ещё одного экипажа из второй эскадрильи. А солдаты срочной службы, участвовавшие в подготовке самолётов в Хабаровске, были поощрены отпусками с выездом домой. Для них в ту пору это оказалось лучшей наградой.

Борис ТИЛЬМАН, майор в отставке,
г. Спасск-Дальний.

Творим законы под себя?

На днях, включив телевизор, неожиданно попал на собрание депутатов по вопросу автопарковок на городских дорогах и в наших дворах. Сам по себе для города он злободневный и острый. «Молодцы депутаты! Какую тему подняли», — подумалось мне. Но, как оказалось, обсуждение пошло совсем не в интересующем горожан направлении. Депутаты доказывали, что если узаконить платные парковки вдоль проезжей части всех автодорог и даже во дворах, то все городские проблемы враз исчезнут. Очень интересно! Проблемы чьи?

Сегодня город страдает от автовладельцев, нагло устроивших по обеим сторонам дорог свои иномарки. Захвачены даже тротуары, и в результате пешеходы зачастую еле протискиваются между машинами.

И этот беспредел депутаты, которым люди доверили свое здоровье и благополучие города, для своего удобства намерены узаконить!Во дворах уже появились платные парковки с охраной и шлагбаумом на въезде.

Посмотрите трезво, господа, на последствия своей затеи. Узаконенные парковки не позволят (и сейчас не позволяют днём) технике полноценно очистить дороги от снега, особенно наши освобожденные от такой заботы тротуары. И чего забивать голову строительством многоярусных парковок, когда можно придумать удобный для себя закон и забыть о подобных «мелочах».

На фоне их «неустанной деятельности» на пользу города эта идея депутатов меня не удивила. Удивило только то, что среди этой инициативной группы оказался депутат от Первомайки Александр Юртаев. С подобными идеями он ещё не засвечивался, если я не ошибаюсь.

Эта группа инициативных депутатов дала нам пример того, как можно творить законы под себя, под свои интересы, не считаясь с горожанами и не интересуясь их мнением. И ещё один крайне тревожный пример беззубости наших властей! Именно при этих власть имущих структурах в системе ЖКХ рождаются всё новые миллиардеры, а жители всё туже затягивают свои пояса, дорогостоящие площади в центре города оказываются вдруг под громадами торговых и других частных объектов, а наши дороги, тротуары, лестницы, подъезды к домам каждую зиму представляют для пешеходов, особенно для детей и стариков, большую опасность.

Примеров такого «профессионального» внимания властей к нашим нуждам несть числа. Остаются только заверения в неустанной заботе «о создании для горожан комфортных условий».

Власти всё чаще озвучивают стремление к расширению туризма. А что же они собираются иностранцам показывать? Грязные, заледенелые дороги без тротуаров и узаконенные парковки вдоль дорог? Ох, господа, с огнём играете!

Геннадий ЯСТРЕБОВ,
ветеран труда, г. Владивосток.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники