ФОТОГАЛЕРЕЯ
oblojka kniga
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

В двух предыдущих номерах, 2022-м, мы познакомили читателей с историей появления первенца большевистской печати на Дальнем Востоке, приморской краевой газетой «Красное знамя». Кто был у истоков ее создания, как выпускались номера в период интервенции, как она боролась за приход к власти коммунистов. Ведь 1 мая 2017 года — знаменательная дата, 100-летие со дня выхода ее первого номера. Рассказали и о других изданиях, выходивших в тот период во Владивостоке. Ведь политику, действия интервентов, белогвардейцев, атаманов всех мастей не поддерживала и левая пресса…

Новая страница истории «Красного знамени» открывается 25 октября 1922 года. За неделю до этого дня начальник политуправления 5-й армии Смирнов вызвал редактора фронтовой газеты «Боец и пахарь» НРА Петра Ивангородского и приказал ему срочно выехать во Владивосток и выпустить «Красное знамя» к параду Народно-революционной армии. Денег на бумагу, типографию нет…

Выручили товарищи по общему делу — редактор «Мира» А. Богданов и рабочие типографии «Далекая окраина». Ф. Третьяков -последний редактор нелегального «Красного знамени» и В. Рахтанов — будущий редактор спешно отправляли в набор рукописи.

«Прошли по Светлан-ской под звуки «Интернационала» последние части войск, проследовала, громыхая, артиллерия, -вспоминал день 25 октября Богданов. — После поездки по городу, сквозь заполненные людьми с красными бантами улицы, возвращаемся в типографию. Уже в проходе на нас наседает нетерпеливая толпа газетных разносчиков: «Выпускайте «Красное знамя»! Все ждут, что выйдет «Красное знамя». Это говорят те, кто при меркуловщине и диттерих-совщине распространяли по городу нелегальную газету, чуть ли не на глазах полиции, с большим риском для себя.

- Надо приналечь и для такого дня выпустить «Красное знамя» как следует, — говорит Третьяков.

Быстрым перебором начинает стучать линотип, стараются ручные наборщики. Возникает разговор о нумерации газеты. Третьяков предлагает поставить № 26, потому что за нелегальный период вышло 25 номеров. (Сколько вообще вышло с 1917 гоода, в тот миг никто не помнил.) Около 11 часов ночи разносчики шумной ватагой вылетают с газетой на улицу. Город еще волнуется…».

Первое время «Красное знамя» располагалось в типографии при Штабе крепости. Сюда стекались приказы, обращения, воззвания новой власти, отчеты с многочисленных митингов, собраний. Каждая страница венчалась лозунгом: «Мы требуем Советов!», «Да здравствуют вожди пролетарской революции тов. Ленин и Троцкий!», «3-й Коминтерн — авангард всемирной пролетарской революции!», «Крестьяне требуют: долой буфер!» и т.п. Материалов стало так много, что издатель — Приморское Губбюро РКП(б) — постановил с 1 ноября увеличить формат газеты, она стала выходить на шести страницах.

«Красное знамя» устами трудящихся требовало единения Приморья с Советской Россией, убрать прогнивший буфер — Дальневосточную республику. Сообщая об избрании Владивостокского совета, с гордостью писала, что среди 126 депутатов не будет предателей революции. На страницах появились рубрики «По рабочим союзам», «Партийная жизнь», «На фабриках и заводах», «Кого карает пролетарский суд». Рассказывалось об успехах промышленности, возрождении крестьянства в Советской России. Стала публиковаться информация о зарубежных странах, стремлении угнетенных народов Германии, Англии, Франции, Америки к мировой революции, много внимания уделялось положению в Японии, Китае. При этом газета предупреждала: только «Красному знамени» принадлежит исключительное право печатать радиограммы, принимаемые Владивостокской радиостанцией из Европы, Америки, Японии.

Редакция состояла из людей, сотрудничавших с нелегальным «Красным знаменем», перешедших из других изданий. Отчасти по этой причине материалы публиковались в основном без подписи. Среди таких сотрудников был Николай Костарев (Туманов), с юности посвятивший себя революционной работе и литературе. С армией Василия Блюхера он прошел от Урала до Забайкалья, здесь вступил в армию Сергея Лазо, в Приморье, в Анучинской тайге, был в одном из партизанских отрядов. «Боец Николка» — так называл его товарищ по оружию Александр Фадеев, будущий писатель. В газете Костарев занимался правкой рукописей, писал событийные репортажи. В этот период он закончил работу над поэмой «Аэроград», она была опубликована в «Красном знамени», а затем вышла отдельной книжкой.

Одним из первых редакторов стал Вениамин Рахтанов, по воспоминаниям Арсения Несмелова, «милейший большевик». Он и пригласил нищенствующего поэта возглавить литературно-художественный отдел, писать стихотворные фельетоны. Год проработал Несмелов в партийной газете. Рахтанова, великолепного оратора, публициста — он почти каждый вечер выступал на митингах, вечерах — уволили за пристрастие к ресторанам. Новый редактор Николай Константинович Новицкий сразу же поинтересовался у Несмелова, не он ли работал в газете «Владиво-Ниппо» и, услышав положительный ответ, сказал: «Вам здесь не место»…

«Красное знамя» стало претворять в жизнь указание партии: газета должна делаться руками масс. Почти в каждом коллективе избирались и утверждались рабочие корреспонденты. Это были горняки, грузчики, железнодорожники, врачи, транспортники, преподаватели школ и университета. Одни публиковались под псевдонимами, другим присваивался номер. Через газету редакция вела с ними переписку: «Рабкору Аргус: «Пишите о фактах — отвлеченные рассуждения нам не нужны»; «Рабкору № 23: «К заметке» — не пойдет»; «Селькору Вшикову: «Корреспонденция «с. Михайловка» отправлена на расследование»… В редакции организовали для рабкоров учебу, их собирали на совещания, которые проходили не только в стенах редакции, но и на пароходе «Трансбалт», госмельнице, Дальзаводе.

Газета начала проводить массовые кампании. Отдел агитации и пропаганды, возглавляемый И. Пашкевичем, объявил сбор «добровольных пожертвований» на строительство Воздушного флота. Сначала «сознательные граждане» вносили в кассу при редакции определенную сумму и, в свою очередь, через газету вызывали 5-10 человек, обязательно указывая при этом их адрес, место работы. Сделавший взнос объявлял фамилии следующих «добровольных» пожертвователей. Того, кто отказывался, заносили на «Черную доску». Неприятностей с властью люди, пережившие суровые годы, не хотели, и касса пополнялась успешно. Заминки вышли при другой акции -обязательных отчислений с зарплаты во всевозможные фонды помощи. Сначала запротестовали грузчики порта, расценки работ которых и так были урезаны. В конце рабочего дня на руки им стали выдавать копейки. Потом возмутился цвет пролетариата — транспортники. Подрубила под собой сук газета, когда начала борьбу со штрейкбрехерством. Правление Союза печатников решило, что рабочие типографий, проработавшие несколько лет, не члены Союза «должны сняться с работы и стать в очередь безработных», так как они «поднакопили жирок». Пример подал председатель Союза Н. Горихин, отказавшийся от зарплаты. Но «выродки рабочей семьи», например, из типографии «Свободная Россия» объявили бойкот. Запротестовали и некоторые наборщики, печатники «Красного знамени», которых стали выдавливать с работы. Они еще помнили, как надо отстаивать свои права. После нескольких несвоевременных выходов газеты от штрейкбрехеров отступили.

В апреле 1923 года типография и редакция «Красного знамени» переехали в бывший дом Пьянкова по адресу Светланская, 43. Часть первого этажа и второй заняла типография, третий — кабинеты редакции. Помещение бывшего кинематографа переоборудовали под Клуб печатников. В этом здании газета находилась полвека. С 1929 года типография стала носить имя Рудольфа Волина, корреспондента «Комсомольской правды», погибшего во время вооруженного конфликта на КВЖД. Наборный и печатный цеха были хорошо оснащены: четыре линотипа, 40 ручных наборщиков, 6 печатных машин. Появилась возможность увеличить тираж: редакция поставила задачу — в коллективах выписывают один экземпляр газеты на двух работников. Был предусмотрен специальный кредит на подписку.

В декабре 1924 года во Владивостоке торжественным заседанием отметили 1000-й номер «Красного знамени». Его участники вспоминали, как газета «из мрачного подполья ободряла и вселяла надежду и уверенность в победе в среду широких рабочих масс». Секретарь губкома и руководитель партизанской борьбы в Приморье Константин Пшеницын, отметив заслуги газеты, выразил уверенность, что она будет стойко следовать «учению авангарда революции — коммунистической партии». Под звуки «Интернационала» он вручил юбиляру красное знамя от лица Приморской организации РКП. А редактор Н. Новицкий «от лица редакции и аудитории газеты выразил уверенность, что «Красное знамя» — газета рабочих и язык коммунистической партии — и впредь будет стремиться к тому, чтобы выявить великое тождество с красным знаменем, символом мировой борьбы пролетариата». Юбиляра поздравляли моряки легкого крейсера «Красный вымпел», над которым шествовала редакция, делегации от различных организаций Приморья… А затем в зале раздались звуки похоронного марша и все присутствующие вставанием почтили память основателей и горячих работников «Красного знамени», погибших в борьбе: Арнольда Нейбута, Костю Суханова, Сергея Гуляева и других… Здесь же, на сцене, бывшие «нелегальные» печатники Семерич и Дунаев на станке из подпольной типографии показали, как во времена меркуловской охранки печатались номера большевистской газеты.

…Редактор Николай Константинович Новицкий, бывший семинарист, увлекшийся в молодости революционной идеологией и журналистикой, приехал в Приморье из Украины в годы Первой мировой войны. Здесь стал изучать китайский язык, внешнюю политику восточных стран. В период интервенции начал сотрудничать с «Красным знаменем». Под псевдонимом Иона Вочревесу-щий публиковал памфлеты, публицистические статьи на международные темы. Возглавив в 1923 г. редакцию, как человек, отошедший от богословия, на страницах «Красного знамени» широко развернул кампанию «Религия — дурман для народа». Вот такие заметки регулярно публиковала газета:

«Маяк Скрыплев.

Как мы вымели богов.

После обстоятельной лекции о пасхе и происхождении религиозных обрядов и верований было предложено всем собравшимся, мужчинам и женщинам, вымести богов.

«Да, мы и так давно перестали верить, а в церковь не помним когда и ходили». Давайте постановим. Мы согласны! Постановили вымести весь хлам (иконы).

На следующий день святые иконы сослужили скры-плевцам реальную пользу — сухие, очень жарко горели. Скрыплевец».

Одновременно газета стала пропагандировать новые обряды: «красные похороны» — без попов, поминок; «октябрины» — прием новорожденных в ряды строителей коммунизма:

«У грузчика Чекрыги-на родился сын. Родители устроили «октябрины». В клубе, на сцену с портретом вождя мировой революции Ленина были приглашены родители с младенцем. Секретарь ячейки РКП № 8 т. Крысов предложил на выбор имена: Спартак, Маркс, Марат и Бабеф. После приветствия товарищей, под звуки «Интернационала»принимается решение назвать мальчика — Маркс. Родители согласны. «Да здравствует Маркс — стойкий участник строительства СССР!».

Листать ветхие подшивки интересно и любопытно: из коротких строк газетных заметок складывается противоречивая картина: с одной стороны революционная убежденность пламенных ораторов непрекращающихся митингов и собраний в правильности выбранного пути, с другой — бытовая неустроенность жизни, неумение и неспособность новой власти организовать дело — будь то на заводе, в порту, в больнице, в школе. Лозунги, призывы не давали результата. Всё решалось одним способом: изъять, ликвидировать, передать, поделить. Газета в первое десятилетие не смогла определиться в главных направлениях, кроме политических. Многочисленная армия рабкоров, по сути, формировала содержание газеты. «Они… приморские «Гайки», «Болты», «Шипы» и «Всевидящие», прячущиеся за скромными инициалами и псевдонимами… без нужды извиняющиеся за свою неопытность и «малограмотность», могут подучить подлинной грамотности, пролетарской, советской многих «натасканнейших» журналистов-професси-оналов», — говорилось в статье газеты, посвященной краевому совещанию рабселькоров. На заводах, предприятиях, в рабочих клубах стали проходить отчеты руководителей газеты «Красное знамя» перед судом читателей», на которых поучали журналистов, как надо работать. Газета почти не освещала жизнь села, кроме заметок, как идет выплата единого сельхозналога, сдача хлеба, мяса государству, сообщений о работе сельсоветов. Не способствовала выработке редакционной политики частая смена редакторов: после отъезда в 1925 г. в Украину Новицкого, они стали меняться ежегодно.

Но к 1930 году положение стало исправляться. С западных областей страны по причине начинающегося голода, партийных чисток, боязни оказаться «лишенцем» во Владивосток стали приезжать опытные газетчики. А перед рабкорами поставили задачу создавать в своих коллективах стенные газеты — 120 на город — и в них бороться с «проклятыми пережитками» и выжигать «каленым железом и пролетарским пером» недостатки.

Подготовил Георгий КЛИМОВ.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники