ФОТОГАЛЕРЕЯ
kniga oblojka
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Сергей ГАРМАШ: «Такого соблазна, как отдых, у меня не было».

Участие Сергея Гармаша — уже давно определенный знак качества для фильма. Сегодня он имеет право выбирать, и, как правило, внутренний барометр не подводит. Гораздо сложнее бывает в личном плане: случалось ошибаться в людях, не всегда удавалось сохранить дружбу и найти взаимопонимание с детьми, порой ругал себя за несдержанность… Впрочем, подводить итоги рано. Сергей и сейчас активно снимается — премьеры ожидают восемь картин, его младшему сыну только одиннадцать лет, а еще и приходится привыкать к новой роли — полгода назад у актера родился внук.

А еще говорил, что нам не будет хорошо вместе, что я буду пить кровь из него, а я этого не хочу. Но когда я на премьере увидел «Остров», то подошел к Лунгину и сказал: «Ты убил все мои сомнения до единого!». И тут же добавил, что так Бог управил, потому что так, как сыграл священника Мамонов, я бы не сыграл никогда. Что ж, я не барометр, который никогда не ошибается.

- Может быть, ваше ощущение себя не совпадает с мнением режиссера?

- Мы вообще не объективны к самим себе. Сейчас нет никакого барьера к тому, чтобы увидеть себя на экране — дети начинают сниматься с грудного возраста, у них в руках видео, они к этому привыкают. А когда я увидел себя на пробах к первому фильму, испытал настоящий шок. Помню, что мы вышли курить с Сашей Феклистовым, и он сказал: «Гармаш, я больше никогда сниматься в кино не буду», и — я ему абсолютно искренне сказал, что я тоже, потому что на экране был не я, не мой голос. К этому пришлось долго привыкать.

- Вы ждете выхода своих картин? Часто актеры говорят, что нет, так как фильм уже живет своей жизнью, а они чем-то новым…

- Я жду результата. Категорически не смотрю материал на площадке, вообще не подхожу к монитору. Это, если хотите, моя методика. Я начинал сниматься без монитора, но это у меня не махровый консерватизм, нет, могу посмотреть, когда мне режиссер и оператор показывают, что я должен пойти такой-то траекторией в кадре. Но то, как сыграл, не проверяю ни в коем случае. Ты должен всё почувствовать на площадке, и, если у тебя не получилось, всегда есть право актерского дубля. А когда картину закончил, ты уже на самом деле живешь чем-то другим, но все равно ждешь результат. И порой знаете, как ждешь… Появления «Мастера и Маргариты» я ожидал четырнадцать лет, а посмотрев, еще раз убедился, что есть произведения, которые даже не нужно пытаться трогать.

- А «Матильду» вы с каким чувством ждете? Так много шума вокруг фильма.

- Я не говорю о политике, но меня просто поражает такая непросвещенность, невежество. Николай II и его любовница Матильда Кшесинская — это кощунство, говорят недоброжелатели. Ну хорошо, хотя это и известный исторический факт. А как тогда быть с Екатериной Великой? То есть Николая не трогайте, он святой, а Екатерину можно? А она, между прочим, один из самых серьезных менеджеров нашей страны, которые реально очень много сделали для России: и в военном деле, и в экономическом, и в просвещении, и в культуре. Если положить на весы полезные дела этой женщины и Николая Второго, то боюсь, что она очень сильно перетянет. К тому же картину никто не видел: ни я, ни те, кто хочет ее запретить. У нас и так много чего хотелось бы запретить: ненастоящее масло, ненастоящий хлеб, поддельные помидоры.

- Для вас деньги никогда не ставились во главу угла и в начале карьеры?

- Я много работал после института и ничего не имел, кроме комнаты в театральном общежитии. Всё, что у меня есть сейчас: квартира, дом за городом, я заработал сам. Но у меня никогда не было цели сниматься ради денег. Просто сначала родилась дочь, потом наступило время, когда уже нужно было помогать родителям. Поэтому какие-то обязательства на мне, конечно, лежали. Я много раз играл не самые лучшие роли и иногда заранее знал, что сценарий мне не нравится, но нужно кормить семью, и это был не соблазн, а реальность. Такого соблазна, как отдых, у меня тоже не было, потому что я много ездил, в том числе за границу, с кино и в то время уже и с театром. Не поверите, отдыхать по своему импульсу я первый раз отправился, когда мы с Инной поженились (супруга — актриса Инна Тимофеева. -Прим. авт), это было в 1984 году, а второй раз, когда родился Ваня, в 2006 году. Первый раз мы с женой ездили в круиз Одесса — Сухуми на теплоходе «Таджикистан», а второй раз с братом — в Черногорию, Жена уже родила, была дома, и у меня как раз образовалось «окно». Но я уже давно могу выбирать, где сниматься. Жизнь — не такая длинная штука, чтобы заставлять себя работать и при этом не получать удовольствия.

- В Советском Союзе джинсы, магнитофон, кожаная куртка, владельцем которых ты становился, дарили радость, восторг, ощущение счастья…

- Конечно! Помню, как в конце армейской службы я через знакомых приобрел свои первые джинсы Wrangler. Или, еще в студенческие годы, мама в Херсоне купила кожу, и мне сшили в ателье из нее пиджак. А еще, тоже через знакомых в Москве, удалось достать сумасшедшие кроссовки Adidas. И это все было огромной радостью. А когда мы всем театром в девяностом году поехали в Сиэтл на Игры доброй воли, то через определенную фирму, сдав деньги из своих суточных, заказали первые видеомагнитофоны. И это тоже было событием.

- А помните тогдашнее ощущение праздника по поводу премьеры в театре или в кино, какие-то прекрасные посиделки? Таких ведь сейчас нет. Владимир Иванович Хотиненко по этому поводу как-то сказал: «Нас всех размыла суета».

- Нет, нас всех размыла, на мой взгляд, не суета, а электронная почта и мобильные телефоны. Раньше, для того чтобы пообщаться с Володей Хотиненко, надо было созвониться по обычному телефону, кому-то даже из автомата, найти время и встретиться, чтобы поговорить. А сейчас даже о предстоящей работе мы можем созвониться, и тот же Хотиненко скажет: «Гармаш, тебе привезут сценарий, ты его внимательно прочитай». Вот и всё. Поэтому мне кажется, что и застолья наши, посиделки на кухне, которые были раньше невероятно веселыми, стали скучными, изменились.

- А вы сожалеете о чём-то серьезном?

- Сожалеть, на мой взгляд, можно о плохом поступке. По-настоящему можно скорбеть о потере чего-то близкого, дорогого, в том числе и в буквальном смысле. Несколько лет назад у меня неожиданно погибла собака… Но огорчаться, к примеру, тому, что запускалась картина с очень хорошим сценарием, а ты туда не попал, — нет, пустая трата времени.

- Чувство зависти вам знакомо?

- Все на этот вопрос ответят, и я не исключение, что бывает черная и белая зависть. И я четко помню, как порой испытывал это еще в детстве и юности. В детстве предметом зависти могла быть игрушка, в юности — модная одежда, пластинки. Это нормально. Я и сейчас, могу внутренне, про себя чему-то позавидовать, это как физиология, просто мы не любим в этом признаваться. Но, слава богу, зависть и слепая ревность меня никогда не поглощали так, чтобы я или кто-то другой испытывал от этого дискомфорт. Буквально на днях я прочитал один очень хороший сценарий, и мне предложили в этой картине роль. Но роль достаточно простую, не ту, от которой бы засвербило внутри, а была там еще другая. И я сказал: «Хороший сценарий, но играть я хотел бы вот эту роль»; а мне говорят: «Извини, ее уже играет…»; а этот актер — мой товарищ, с которым я очень много снимался. Ну, я сказал им: «В добрый час, в добрый путь!», се ля ви.

- Вы упомянули товарища. У вас были случаи, когда дружба рассыпалась из-за чего-то?

- Были, но за жизнь максимум пару раз. Много было людей, с которыми дружил, потом не ссорились, а просто отдалялись друг от друга. Чаще всего проходил период совместной работы, допустим, съемок, и дружба, которая в нем началась, исчезала.

- Вашему сыну Ване одиннадцать лет. Вы с ним много общаетесь, разговариваете?

- Сын — это мое больное место, потому что я не могу уделять ему столько времени, сколько бы мне хотелось. Но тем не менее все-таки кое-какие силы на его воспитание нахожу. Мы любим подурачиться, пошутить, повозиться, вместе покататься на велосипедах и сходить в баню. Ваня с радостью смотрит вместе со мной американский документальный сериал «Космос» и еще обожает играть в разные настольные игры.

- Он уже друг для вас?

- Да, мы друзья. Я категорически не заставляю его ни в какие кружки ходить. Он, как все дети, увлекается скейтом, самокатом и в крафт играет. Ходил одно время на плавание, потом на футбол, и он третий ученик в классе по успеваемости. Плюс сейчас у него два языка — английский и немецкий с репетиторами. Поэтому, если добавить что-то еще, будет очень большая нагрузка. Но чего я требую категорически, так это чтения. Мой папа тоже проявлял жесткость в этом вопросе.

- А что вы понимаете под воспитанием?

- Воспитание — это любовь, взаимопонимание, способность слышать, а не только определенные правила, границы, запреты, хотя и они есть у Вани. К примеру, до пятницы он не подходит к компьютеру. А в пятницу садится за него, лишь сделав домашнее задание.

- А дочке вы уделяли достаточно времени?

- Когда родилась дочка, я снимался, наверное, даже больше, чем сейчас. Но у Даши было совсем другое детство, потому что мои мама с папой были моложе, и она до двух с половиной лет жила у них. И потом класса до восьмого каждое лето уезжала к дедушке с бабушкой. Она еще больше была обделена моим вниманием. И вообще разница между детьми в восемнадцать лет настолько большая, что отношение к Ване другое. Ведь сам становишься взрослее и чуть-чуть умнее. Тогда казалось, что все, долг выполнен: семья есть, ребенок есть, а ты сам еще молод, и у тебя много друзей, разных развлечений… И когда через восемнадцать лет вдруг появляется маленький ребенок, безусловно, этот зазор сказывается. И я ощущаю ревность Даши и свою собственную, странную, потому что я, наверное, к ней не относился так, как сейчас отношусь к Ване. Это я теперь понимаю. Но слава богу, что это не превращается во что-то конфликтное.

Марина ЗЕЛЬЦЕР, «Московский комсомолец».

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники