ФОТОГАЛЕРЕЯ
oblojka kniga
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Известный приморский писатель, более двух десятилетий возглавлявший Приморское отделение Союза писателей СССР и России, Лев Николаевич Князев на рубеже веков-тысячелетий не шутя говорил: «В крае три писательских организации: Союз писателей России, Союз российских писателей и студия «Паруса»… В прошлом году студия отметила двадцатилетие. Она была основана в 1996-м активом Студии писателей — маринистов и баталистов — Тихоокеанского регионального управления Федеральной пограничной службы в содружестве с редакцией газеты «Пограничник на Тихом океане» во главе с подполковником Василием Самотохиным, вскоре ставшим членом Союза писателей России. Василий Николаевич ушёл в запас настоящим полковником, живёт в Санкт-Петербурге, поддерживает с»Парусами»крепкие творческие и дружеские связи.

С первых дней существования в работу студии включились: автор оригинальных книг о театральном мире Владивостока, заслуженный деятель искусств России Виктор Бусаренко; учёный-филолог, литературовед, один из самых известных современных русских поэтов Юрий Кабанков; выдающийся поэт и переводчик Вячеслав Протасов; писатель, природовед и эколог, положивший начало ежегодному дальневосточному празднику «День тигра», Владимир Тройнин. В историю «Парусов» вписаны имена любимого детьми и взрослыми литератора из Лесозаводска Людмилы Берестовой, члена Союза писателей России Олега Матвеева, действительного члена Русского географического общества, известного журналиста Сергея Юдинцева, талантливого поэта из Чугуевки Веры Саченко и многих других творческих людей. Сегодня в актив студии входят краевед-просветитель Ольга Борисовская; знатоки родного края, любители литературы, хроникёры «Парусов» Елена Ялынная, Александр и Ирина Подосинниковы; литераторы: кандидат технических наук, профессор Владимир Гаманов, кандидат исторических наук Рим Самигулин; кандидат философских наук Марианна Смирнова; член Союза российских писателей и Русского географического общества, кандидат физико-математических наук Эльвира Кочеткова; доктор философских наук профессор Валерий Кулешов. С «Парусами» породнились многие приморцы, причастные к книжно-издательскому делу, профессионалы и любители театрального, художественного, музыкального искусства. Гордость студии — недавно ушедший от нас Джон Кудрявцев, более 20 лет бывший шеф-художником некоммерческой издательской программы «Народная книга», в рамках которой увидели свет более 130 книг российских и зарубежных авторов. Студия осуществляет и другие культурно-просветительские проекты: Дни славянской письменности и культуры на Дальнем Востоке во имя святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, дальневосточный журнал «Сихотэ-Алинь», шефство над воинскими частями, учебными заведениями, библиотеками, детскими домами в городах и сёлах Приморья.

Многие годы студия тесно сотрудничает с Дальневосточным государственным институтом искусств, Морским государственным университетом им. адмирала Г.И. Невельского, Приморским краевым центром народной культуры, Приморским отделением Союза российских писателей, Русским географическим обществом.

Студия собирается в полдень последней субботы каждого месяца в Обществе изучения Амурского края по адресу: Владивосток, ул. Петра Великого, 4.

Сегодня — первая встреча «Парусов» на литературной странице «Утра России». Приглашаем читателей в ней поучаствовать. Надеемся, эта и грядущие наши встречи будут желанными для всех.

ПОЭТ ЖИВЕТ

ВЯЧЕСЛАВ ПРОТАСОВ (1949 — 2014)

«Целят в сердце поэта враги и друзья,

и пойди разберись, где расчёт, где случайность…

А поэты живут. И убить их нельзя.

Можно только любимых навек опечалить”.

Зти строки Вячеслава Протасова процитированы «Литературной Россией» в статье, посвящённой творчеству нашего земляка, в день, когда автору исполнилось 60 лет, — 30 января 2009 года. Следующий юбилей Вячеслав Васильевич скромно отметит с близкими, а студия «Паруса» поздравит поэта на его творческом вечере в Обществе изучения Амурского края. Среди подарков самым выдающимся станет картина

Джона Кудрявцева, созданная художником персонально для юбиляра. Их связывала четвертьвековая дружба, прерванная через несколько месяцев кончиной 65-летнего писателя. А осенью 2016-го, не дожив десятка дней до 61 года, уйдёт в последний путь художник. Но — «поэты живут»! Творческое наследие талантливых людей навсегда остаётся бесценным нашим достоянием.

В 1984 г. член совета по российской критике и литературоведению, член Союза писателей СССР, доктор филологических наук, профессор Сергей Крившенко писал о Протасове: «…корни его поэзии связаны с жизнью, полной забот и тревог». О молодом стихотворце сказал своё слово молодой критик Андрей Хвалин: «Вера поэта в добрый и весёлый день, в себя, в людей пронизывает все его стихи, даже когда в них есть печаль и сомнения» (1987). Это были отклики на первые, тоненькие, почти невесомые сборнички «Лучший день» (Владивосток, «Дальиздат») и «Штиль» (Москва, «Современник»). Последующие книги Протасова неизменно вызывали неподдельный интерес самых взыскательных критиков и читателей, умножали число не просто поклонников, а преданных, искренне его любящих друзей поэта. Протасов обладал высшим даном таланта — не фиксировал механически всё, что шептало ему своевольное вдохновение, но осмысленно управлял своим даром, нацеливая собственное творчество на достижение чётко обозначенной, конкретной цели. Далеко не всем, даже очень даровитым, творцам дано такое умение. Оно ограждает автора от порожних метаний и простоев, оберегает от унылых самоповторов. Делает работу многогранной, многоцветной, произведения — неожиданными, достижения — сродни открытиям.

Книги Протасова — абсолютно разные по архитектуре. Если в первых изданиях и созданных в соавторстве с друзьями-со-временниками сборниках («Пять по пятьдесят», «Три имени») Вячеслав ещё искал «лица необщее выраженье», то последующие его труды раз за разом являли читателю всё более нового Протасова. Объединяет их мировоззренческий стержень, редкостное по широте и глубине знание жизни, истории, литературы (мировой!) и незаёмное, узнаваемое, именно протасовское мастерство. Всё это мы найдём и в исключительной по своей неподражаемости «книге вопросов» («Високосный день»), и в двуязычном сборнике переводов великого Генриха Гейне (Das Herz aus mainer Brust — «Сердце из моей груди»), и в своеобразной антологии «Орехи в орешнике», изданной к 60-летнему юбилею автора.

Валентин Курбатов, обладающий абсолютным литературным вкусом и слухом, друживший с Виктором Астафьевым, Семёном Гейченко, Валентином Распутиным, щедро обогатил отечественное литературоведение исследованием их творчества. Не однажды уважительное слово сказал Валентин Яковлевич и о поэзии Вячеслава Протасова. В предисловии к сборнику верлибров»Свобода выбора» Курбатов пишет: «Кто читает Протасова давно, успел увидеть, что он не любит ходить накатанной дорогой, хотя бы там и встречали его успех и победа. Он с наслаждением писал рифмованную «Вишнёвую косточку» и достиг такой радостной свободы, что, казалось, только пиши и пиши. Но ему уже хотелось попробовать себя в переводе чудесно простой, и именно из-за простоты недосягаемо трудной Эмили Дикинсон, и он достиг естественности молчания. А когда загляделся на Японию, взял и созоровал, сочинив высокого мастера хайку с живой биографией нечаянного уроженца Уэльса, не забывшего родовой поэтической генетики. И показал такую свободу «перевода» стихов своего мифологического героя, что японцы всполошились — не пропустили ли большого поэта?»

ОДНОЙ КРОВИ С ПРИРОДОЙ

ВЛАДИМИР ТРОЙНИН (1937 — 2006)

а Руси всегда понимали, что жизнь это не просто годы в труде и заботах, жизнь — это постоянное постижение красоты…» Автору этих строк Владимиру Ильичу Тройнину 30 апреля исполнилось бы 80 лет. Он ушёл на вечный покой 21 мая 2006-го, оставив городу и миру так много, что нельзя не удивиться тому, сколько добрых дел способна вместить жизнь одного человека.

Рассказы о китах, тиграх, дальневосточных бабочках, моря-ке-лисёнке Шустрике. Уникальные коллекции фото обитателей воды и суши. Серия телефильмов о природе: «Русский берег», «По Уссурийскому заповеднику», «Кравцовские водопады». Сотни, тысячи встреч, экскурсий, бесед для детей и взрослых — о душе человеческой, о мире, в котором она обретается, о красоте и хрупкости этой души и этого мира, о гармонии отношений между ними. Богатейшая семейная библиотека. Беспрецедентный экологический праздник «День тигра». Всё это — библиофил, краевед, эколог, моряк, охотовед, педагог-просветитель, писатель Владимир Тройнин.

Его жизнь — не просто преодоление трудностей, каких немало в судьбе почти каждого из нас. Это — непрерывная, нескончаемая борьба с бедой, с тяжелейшими болезнями, с хроническим бытовым неустройством. Начиная с рождения в момент железнодорожной катастрофы, с младенчества, попавшего, в самом прямом смысле, под бомбы гитлеровцев, с детства, когда пришлось голодать и холодать, выживая трудом, посильным не всякому взрослому…

Но как удивительно достоверны, какой пронзительной, всеобъемлющей любовью ко всему сущему наполнены его рассказы, какой согревающий свет исходил из его сердца!

Последние полгода Владимир Тройнин жил в селе Тигровом под Партизанском. Ему было уже совсем худо, но дверь дома оставалась открытой, и хозяин, перемогая непреодолимую слабость, встречал гостей с неизменной улыбкой: «Люди добрые! Природа всё ещё неустанно радует нас…»

ВЛАДИМИР ТРОЙНИН

ПРИНЦИПЫ ДЯДИ КОЛИ

Чуть не полвека прошло, а я помню…. Помню строевой, почти чистый с редкой примесью лиственницы и берёз великолепный сосняк, ещё тёплое в дни августа полуденное солнце и тишину под высокими кронами.

Дядя Коля, неся на плече топор, неслышно ходил от ствола к стволу по пружинящей хвойной подстилке, не ступая на редкие пятна брусничника, обходил молодняк — малые сосенки и берёзы здесь росли редко. Дядя Коля их гладил, останавливался, думал о чём-то, глядя в глубину бора, где стволы сосен сливались в сплошную, казавшуюся непроходимой светло-бурую стену.

Ходил дядя Коля долго. Было видно — он чувствовал лес. Он его понимал. Он слышал, о чём говорят молчаливые сосны. Он ощущал эту жизнь и видел все нити, крепящие воедино этот чудный очаг, где каждое древо имело право только на жизнь. Было видно, он мучился — он должен был резануть по живому, должен порвать нити и внести хаос в гармонию. Он должен срубить дерево. И мы, два деревенских парня, его помощники, и два-три несмышлёных ещё пацана, шли в отдалении за дядей Колей, не делая лишних движений, чуяли всё и понимали, как ему нелегко, как непросто рубануть топором.

Наконец, дядя Коля останавливался у нужной сосны. Долго гладил кору. Говорил: «Ты прости меня…» Вставал на колени, и, поплевав на ладони, впускал у самой земли в живую ещё лесину топор. Чудо — как он это творил! Ползая на коленях вокруг сосны, только одним топором, дядя Коля как бритвой срезал великана у самой земли. Парни слегами подтыкали клонящийся ствол, с шумом дерево опускалось на землю, а пня… не было!

Не было пня! И было в этом великое умение, великая мудрость и великое чувство гармонии простого российского мужика, прошедшего войну.

Парни рубили сучья. Дядя Коля ошкуривал ствол. Говорил пацанам: «Быстренько, мужики, на болото — за слечей!» Схватив туес или ведро, мы бегом приносили с края болота — километра два-три туда и обратно — густую, тёмную, тёплую жижу.

Дядя Коля нюхал её, говорил: «Хороша слеча, годится!» И вновь ползал на коленях, аккуратно и плотно укладывал слечу на круглую плешь — то место, из которого вот только что поднимался могучий и стройный ствол. Всё! Раны не было! Ветки, кора и на брёвна распиленный ствол вывозились помощниками дяди Коли ещё до заката на лошадях.

Раны не было! Будто и не брил человек в этом бору дерево!..

Дядя Коля сидел тут до темноты. Молча курил, ждал, когда сосняк начнёт благодарно шуметь — каждый вечер по этим местам проходил предвестник колких зимних ветров — верховик.

По весне раны совсем исчезали — тёмные пятна слечи покрывала робкая, редкая зелень трав, а ближе к осени на край наползала брусника.

Дядя Коля знал много секретов. Он ведал, в какие определённые дни надо рубить. Говорил: «Свали я сосну или листвягу всего на семь дней ране, чем надо, превратившись в бревно, загниет через сто лет. А в самый раз — будет новое в венце три века. Вот так-то!» Он знал, где рубить. Говорил: «Не, парень, тут тюкать меня топором не заставишь — плохо пойдёт здесь подрост. А вот тут, мужики, можно и половину забрать -новый борок в момент нарастёт!»

Дивное диво — у двух речек, что впадают в большую реку Иркут под Иркутском, растут и поныне прекрасные сосняки — светлая память о человеке, умевшем жить в ладу с Природой.

Подготовил к печати Владимир ТЫЦКИХ.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники