ФОТОГАЛЕРЕЯ
oblojka kniga
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

В 75 лет Александр Калягин сыграл Хлестакова в выдающемся спектакле Роберта Стуруа»Ревизор. Версия» на сцене московского театра «Et cetera».

Спектакли бывают хорошие, плохие, очень хорошие и совсем плохие. А бывают выдающиеся. Роберт Стуруа поставил именно такой. Я не восторженная курсистка и понимаю, надеюсь, что говорю.

Роберт Стуруа прочел гоголевский текст театральными средствами. Вот, собственно, и все, что он сделал. Он не переносил действие «Ревизора” в наши дни. Не держал в кармане никаких фиг. Просто театрально прочел гоголевский текст по-своему. Режиссер XXI века вступил в общение с великим текстом, рассказав о собственной боли и тревоге.

Да, режиссер сократил пьесу. Но не вдруг поймешь, что именно выкинуто. Ощущение такое, будто все самое главное осталось. И что самое важное: остался Гоголь. Зал смеется и аплодирует репликам, написанным почти 200 лет назад… Великий текст звучит не хрестоматийно, а живо.

Кто-то считает, что пьеса Гоголя прозвучит современно, если ее героев одеть в сегодняшние одежды, а действие окунуть в наше время. Смешные люди! Текст Гоголя в осовременивании не нуждается. Он нуждается только в том, чтобы прозвучать. А звучит он, когда фантазия режиссера работает не на то, чтобы продемонстрировать саму себя, а на то, чтобы по-новому прочесть известный текст. Просто расставить в нем акценты на том, чего другие не замечали.

Стуруа поставил спектакль про мир чиновничества. Кто-нибудь из нас будет спорить с тем, что российские чиновники создали мир со своими законами, своими отношениями, своими героями и даже со своими борцами? Этот мир фантасмагоричен и реален. Жители этого мира одно временно куклы и кукловоды — зависит от ситуации. Они бывают страшными, бывают смешными. Они не всех принимают в свой мир, но, попав в него, держатся всеми силами.

Когда смотришь на то, как играют чиновников актеры труппы театра «Et cetera», понимаешь: это очень сильная труппа. Все персонажи — разные, с лица необщим выражением. И при этом все — жители одного мира, для кого самое страшное — быть выкинутым из этой чиновничьей жизни.

Хлестаков в спектакле «Ревизор. Версия» — стар. Он выезжает в инвалидной коляске. Знаменитую сцену вранья произносит устало, как человек, которому надоело врать. И все вокруг понимают, что он врет. Эта такая вечная игра чиновничьего мира, когда старшему по чину не грех и приврать, а тем, кто помладше, не грех и поверить… Законы такие.

Уставший от жизни Хлестаков. И жену городничего (блестящая работа Натальи Благих) он соблазняет лениво, я бы сказал, по привычке. И саквояж, куда чиновники складывали взятки, забывает взять, потому что Осип (неожиданно и здорово сыгранный Григорием Старостиным) заберет. Это уже не первый раз. Это уже разработано все.

Александр Калягин играет Хлестакова так, как может играть только Александр Калягин — мастер трагикомического театра. Это одновременно и человек, и символ. И живая душа, и маска. Перебираю в голове эпитеты — не могу нового изобрести: выдающаяся работа большого актера.

Можно, конечно, писать, что вспоминаются, мол, другие роли актера, сыгранные там-то и там-то… Да ничего не вспоминается, разве что после спектакля. Хлестаков Калягина захватывает: глаз не отвести. Невероятно наблюдать за этим персонажем и за тем, как артист на наших глазах вылепливает этого совершенно неожиданного и очень сегодняшнего Хлестакова.

Рядом с Калягиным играть здорово. Рядом с Калягиным играть трудно: надо соответствовать. Владимир Скворцов, играющий Городничего, — партнер достойный.

Вон оно как все перевернулось в спектакле Стуруа! Относительно молодой Городничий учится у пожилого Хлестакова. Если угодно, эта версия «Ревизора» — еще и уроки чиновничества. Скворцов играет хозяина города, который мгновенно превращается в слугу, когда перед ним старший по рангу. Играет очень узнаваемого, абсолютно живого человека.

Городничий — центр этого чиновничьего мира. Но у него есть своя боль и даже, если угодно, своя правда. Скворцов играет вне жанра: тут есть и драма, и комедия, и даже трагедия. Но в результате выходит не эклектика, а цельность. Как это получается у артиста, надо у него спрашивать. Но ведь получается же!

Гоголь у Стуруа — автор, для которого рамки реализма тесны, а рамки мистического спектакля чересчур поверхностны. Спасение — в соединении. Как, собственно, и бывает в жизни, когда мистика вдруг врывается в реальность, а усталая реальность иногда дает мистике порезвиться.

Стуруа поставил спектакль, в котором нет ничего лишнего или случайного. Если вдруг вам понадобится объяснить кому-нибудь суть профессии режиссера, приведите этого человека на «Ревизора» в «Et cetera». Эта абсолютно зрительская (неслучайно на улице спрашивали лишний билетик) постановка, еще и учебное пособие по режиссуре.

Спектакль живет каждую минуту, каждое мгновение. Нет ни одной не придуманной сцены, ни одного в пустоту сказанного слова. Как может режиссер столько всего сочинить, ставя столь известную пьесу, вообще непонятно. Но ведь может же!

И, наконец, наверное, самое главное. Мне лично — не настаиваю — надоело в современном театре разгадывать всякие режиссерские кроссворды, намеки и проч. Я лично — не настаиваю опять — хожу в театр за удовольствием. Получаю его. Но редко.

И потому спасибо создателям. За радость и удовольствие. Ведь этого сегодня так не хватает.

Андрей МАКСИМОВ, писатель, телеведущий, «Российская газета».

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники