ФОТОГАЛЕРЕЯ
oblojka kniga
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Есть люди — как книга. Читаешь её с упоением. И знаешь, что будешь не раз перечитывать, чтобы понять скрытую в ней глубину.

Раиса Васильевна Коновалова — из них. Простая сельская женщина. Ничего в ней, кажется, исключительного и героического, а вот притягивает, как магнит. Спокойной мудростью, искренностью и добротой. Она — живая история Новосельского. Вся её жизнь прошла здесь, на При-ханкайском приволье.

Родилась в селе Сантахеза (так раньше называлось Новосельское). Это про таких, как она, слова прекрасной песни Валентины Толкуновой: «Росла, как придорожная трава. На злобу не ответная, на доброту приветная, перед людьми и совестью права».

В семье было четверо детей: три сестры и брат. В феврале 1942 года отца, Василия Тарасовича Дударенко, призвали на фронт.

Цепкая детская память сохранила яркие детали:

- Почту привозили на бричке. Почтальонка знала, с каким нетерпением и опасениями ждут односельчане фронтовые треугольники, издалека ещё кричала маме: «Ольга Григорьевна! Письмо тебе! Хорошее!». Мама подхватывалась, бежала к калитке и, не удержавшись, тут же читала. Что писал отец? «Жив, здоров, береги детей». Помню, рассказывал, как встречал с бойцами Новый год в Брянских лесах. А потом сообщал, что лежит в госпитале с «пустяковым» ранением (это он не хотел нас волновать), вместе с односельчанином Григорием Ивановичем Куманёвым. Потом мы узнали, что служил папа в СМЕРШе («СМЕРть Шпионам»). Контрразведка. Недавно сериал по телевидению показывали. Трудно там бойцам приходилось. Это был невидимый и опасный фронт. Но кому тогда было легко?!

Она умолкает, чтобы справиться с нахлынувшими воспоминаниями:

- Обитали мы в бараке. Шесть семей. В каждой — много детей. Неподалёку корейцы жили, их поселение называли Дедачон. Когда в 1925 году приехали первостроители, здесь ведь было болото, а рис выращивали корейцы да китайцы. Хлеба по карточкам получали совсем мало: 200 граммов давали на работающего человека, по 100 граммов — на каждого ребёнка. Мама держала корову. К нам наведывались на катере из посёлка Камень-Рыболов. Менялись: мы им молоко, они нам — разные крупы. На весь барак одна ступа была. Толкли зерно по очереди всю ночь. Вставали с рассветом, ложились — с закатом: в селе была светомаскировка. Опасались, что в любой момент могут выступить японцы здесь, на Дальнем Востоке. Они же тогда стянули к нашим границам миллионную Квантунскую армию, которая считалась у них самым боеспособным соединением.

- Зимой начиналась проблема с дровами. Заготовка топлива была нашей детской обязанностью. Маму мы почти не видели. Она работала весь день в поле, а ночью готовила ужин, стирала и уже перед рассветом забывалась на несколько часов тяжёлым сном. Помню, волки воют, а мы едем на санях рубить лозу и камыши. Страшно. Лошадь то и дело встаёт на дыбы, чуя приближение стаи серых хищников. Они, конечно, опасались подходить к человеческому жилью, но голод гнал их к людям.

- Как ни было трудно, а никто ничего не разбивал, не ломал, как сейчас, — в голосе моей собеседницы горечь.

И я понимаю, о чём она: всё, что было создано трудом нескольких поколений, бездумно разрушено в годы «перестройки». Разобраны несколько кирпичных домов. От прекрасного, практически нового Дома культуры остались развалины. Да, ломать — не строить…

Пережили они тогда, сдюжили, не сломались в военное лихолетье, на которое пришлась их юность.

- На столбе, помню, тогда такая чёрная «шляпа» — тарелка висела. Радио с громкоговорителем. И вот майским утром раздался голос Левитана (старшее поколение помнит этого прекрасного диктора). В нём впервые были и радость, и торжество: ПОБЕДА!!! Что тут началось! Люди обнимаются, женщины плачут, а гармонист играет фронтовые песни, старинные вальсы…

Отец, Василий Тарасович, встретил День Победы в Латвии. Оттуда добирался в эшелоне в Приморье, к семье.

- Однажды по селу разнёсся слух: едут фронтовики. Мы побежали встречать полуторку, в которой сидели и стояли люди в серых шинелях, — вспоминает Раиса Васильевна. — Расстроились: нет нашего папки! И вдруг мама крикнула: «Васька!». И какой-то военный повернулся к нам, соскочил с машины. Шинель длинная, шапка, рюкзак. Чемодан в руке большущий.

Привёз отец фронтовые гостинцы: галеты, сухари, сахар кусочками — лакомство для забывших о нём ребятишек.

- А ещё — красивые ботиночки. Только ни на кого из нас они не налезли: выросли мы за четыре года, что отец воевал. Он признался потом, что сразу нас и не узнал, когда стоял в той полуторке…

- Кстати, внук мой, Сергей, когда учился в 11-м классе, написал сочинение о моём отце -его прадедушке, — возвращается из прошлого в настоящее Раиса Васильевна. И — с нескрываемой гордостью: — Второе место по Уссурийску занял!

Жизнь постепенно налаживалась. Уже после войны родились ещё брат и сестра. Кстати, один из братьев живёт в Москве. Адмирал. Времена были — не то что нынешние, когда всё меряется деньгами. Простой сельский мальчишка окончил политехнический институт, стал военным инженером. 25 лет строил в Комсомольске-на-Амуре подводные лодки. Обязательно поздравляет с Днём Победы. Для их семьи -это праздник особый…

Раиса Васильевна помнит, как в Новосельское привезли пленных японцев. Тех самых, которые считались «цепными псами» Азии и прославились самурайской жестокостью. Смяли их советские войска в августе 1945-го за несколько дней…

- Жили они в селе, в бараке, за колючей проволокой, а папа работал в охране, — тянет ниточку воспоминаний моя собеседница. — Это потом уже им кое-какие послабления вышли, так что они даже по селу свободно ходили. В основном это, как мы поняли потом, были простые солдаты. Среди них оказались и настоящие мастера. Мы тогда трудно жили. Ходить было не в чем. У папы оказалось шинельное сукно. Из него и сшил японец пальто для старшей сестры Валентины. Был он, помню, почему-то в чёрных очках. На кухне около окна работал. Мы, конечно, крутились около него, чтобы ничего не упустить, пока мама не взглядывала строго: «Не мешайте человеку!». Пальто вышло красивое, с бортами. Оно и сейчас у нас на чердаке лежит. Вместе с папиным фронтовым чемоданом.

После 8-го класса взяли Раю учётчиком на совхозную сушилку. Видимо, отец посодействовал — он тогда там работал. А потом толковую и любознательную девчушку послали в Улан-Удэ учиться на бухгалтера.

Вернулась она в родное село, да так и проработала всю жизнь на одном месте — главным бухгалтером в местном совхозе. Если точнее — 52 года.

В сухих, казалось бы, цифрах видела она поэзию жизни. Отстраивалось село. Креп совхоз.

- Помню, в 1953 году из Брянска приехали к нам фэ-зэушники — каменщики, штукатуры. Много чего они тут построили: жилые дома, детский сад. Огромная рисовая оросительная система работала на урожай. Было у нас тогда 110 комбайнов, 140 тракторов, 78 машин. Рекордным стал 1981 год. 13 тысяч тонн риса мы тогда убрали! В помощь нам шефов — морских пехотинцев — прислали. Они ещё шутили: «Мы тут у вас, как в родной стихии: только у нас море синее, а у вас — золотое». И точно ведь: рис на чеках, как дунет ветерок, золотыми волнами плещется! А как жатва начнётся — всё небо в огнях. Это фары машин, как прожекторы, светятся. Комбайны идут друг за другом уступами. Будто танки — в атаку. Только у нас тут фронт был мирный, трудовой. Элеватор всю ночь работал, принимал зерно нового урожая…

Молодёжи тогда в селе было много. Славилось оно и наукой. Две станции риса было на всю страну — в Новосельском и в Краснодаре. Селекционеры выводили новые, устойчивые к полеганию и высокоурожайные сорта, разрабатывали экологически чистые технологии. Совхоз при молодом директоре Владимире Антоновиче Дымочке стал миллионером! Он и рисовую систему в порядке содержал. Нет, обанкротили его чиновники, настояли на смене собственника…

А что сейчас? Огромная ирригационная система — бесхозная, топит село. Рис выращивают в основном наёмные китайцы. Работники станции ВНИОС риса ещё держатся: преданные науке люди, они не жалуются ни на низкую зарплату, ни на условия, в которых приходится работать…

Раиса Васильевна по натуре — трудоголик. Работу свою любила до самозабвения:

- Помню, однажды «запарилась» я с годовым отчётом, а надо было везти его во Владивосток. Обратилась к мужу (Олег Михайлович водителем тогда был), так он за 15 минут меня на бензовозе до станции довёз. И на поезд я всё-таки успела!

Когда ей исполнилось 70 лет, сделала годовой отчёт — и ушла на заслуженный отдых.

- И долго ещё мне казалось, — говорит она с грустью, — это просто выдался очередной выходной…

Она и сейчас — непоседа, вся в движении, хотя подводят уже ноги. Рада гостям. Из этого дома никто ещё не ушёл с обидой на хозяйку и без гостинца. Я, например, не смогла отказаться от банки вкуснейшего тыквенного сока.

Дружно прожили Раиса Васильевна с Олегом Михайловичем 50 лет. Но жизнь есть жизнь: не стало супруга — верного друга и рачительного хозяина…

Однако не одинока эта женщина: у неё — дружная и большая семья: две дочери и сын, пять внуков и двое правнуков. Альбомы хранят родные лица, памятные моменты жизни. Не забывают и односельчане. Кто ещё лучше, чем она, знает прошлое села? С кем можно вспомнить о своих ушедших близких людях? Кто даст добрый совет?

…Двери её дома всегда открыты…

Ольга КУПЧИНСКАЯ. 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники