ФОТОГАЛЕРЕЯ
oblojka kniga
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Российское общество в своем развитии склонно к экстремумам. Раз за разом выбираются самые затратные решения, которые проводятся с неукоснительной решимостью.

Если кризисы, то разрушительные, если реформы, то шоковые, если революции, то сметающие с лица земли огромную часть населения, если свобода, то граничащая со всплеском самой темной энергии. Если потери — то растрата. Петровская и сталинская модернизации, Октябрьская революция, шоковая терапия 1990-х годов. Благодетельные реформы 1860-х годов, закончившиеся цареубийством и реакцией. Жизнь России — эксперимент над собой, и кризисы не исключение. Крайностям всегда есть место в стране, в которой население — лишь часть общего, а не общее частностей.

Начало XVIII века, реформы Петра I — утроение податных тягостей и сокращение населения. Октябрьская революция, 1917-1921 годы — убыль населения на 8-10 процентов. Сталинская модернизация, 1930-е годы — убыль населения на 4-5 процентов.

Реформы 1990-х годов — убыль населения на 1,3 процента (прямая убыль, без учета не рожденных детей). И еще на всей вековой дистанции — потери населения: дома, земли, накопленное. Наши комиссионные магазины пусты в сравнении с западными. Триста лет реформ в России, модернизационные рывки, множественные попытки догнать Запад, политические перевороты — всё это почти всегда у нас происходило в экстремальных формах, с выбором не золотой середины, а способов достижения целей с наибольшими потерями.

Кто в этом виноват? Мы сами с нашей безоглядной влюбленностью в каждый новый рецепт лучшей жизни, с желанием достичь ее немедленно самыми радикальными средствами.

Никто не заставлял нас в 1990-х годах так безоглядно следовать идеям и советам, относящимся к иной реальности. Никто не принуждал пускать под откос без всяких тормозов индустриальную машину, доставшуюся в наследство. Никто не заставлял отвергать голоса осторожности, национальной выгоды. И, наконец, никто не заставлял в 1990-е годы ставить во главу угла «рыночность», то есть средство, вместо настоящей цели — сбережения населения, улучшения качества его жизни, чему должна подчиняться любая экономическая политика.

К 1990-м годам уже был накоплен мировой опыт «экономик развития». Уже были совершены «чудеса» в «азиатских тиграх» и послевоенной Европе. Рыночный фундаментализм, шоки могут сработать в малых экономиках, если они перекрываются потоком прямых иностранных инвестиций. Именно так произошло в Чили и Восточной Европе.

Но в нашем случае наводнения в западных длинных деньгах, пришедших в Россию, не было. В этом случае рыночная стихия для индустриального гиганта без денег и инвестиций — это ампутация без правил, неслыханное упрощение. Так и случилось. Мы можем только догадываться, кем бы стали, если бы в 1990-х годах нашлась «золотая середина» в экономической политике.

Но откуда эти ошибки? Иногда кажется, что мы запрограммированы на них в силу модели «коллективного поведения». Как будто перед нами уже столетия — один и тот же коллективный человек.

Он желает прислониться к государству. Все социологические замеры (накоплен их огромный объем) показывают, что только 8-12 процентов населения готовы быть в «свободном плавании», действовать независимо, с рисками, не особенно полагаясь на чьи-то сильные плечи, как бы они ни назывались — государство или крупная корпорация.

Остальные 80-90 процентов населения — это люди в разной степени, но все же вертикального подчинения, стремящиеся прислониться к чему-то сильному, обеспечивая в нем свои интересы.

Отсюда — сверхконцентрации в собственности, в вертикалях, в огосударствлении. Немногие против многих. Очень высокие конфликты интересов. Ошибки. Любовь к сильной руке. Временность имущества у низших. Вечные переделы крупной собственности. И крайняя нестабильность всей системы — любой инженер ее легко объяснит.

Почему об этом нужно говорить именно сегодня? Мы подвергаемся очень сильному внешнему давлению.

«Противостоять агрессии Ирана, России и КНДР» — стоит в заголовке билля о санкциях. Перед Россией — высокие технологические и финансовые риски. Как на них ответить? Крайностью, уходом в стальную башню? Курсом «оставим все как есть», который на длинной дорожке — тоже крайность?

Или очень активной экономической политикой, в которой каждое решение поощряет промышленников, средний класс, всех тех, кто готов строить у себя дома на долгие времена. На всех уровнях, для любых отраслей и регионов. Помогает всем тем, кто любит изменения, новенькое, мобилен.

Приводит ощутимо — не когда-нибудь, а уже через один-два шага — к росту имущества и доходов населения, качества жизни тех, кто любит работать. К взрыву инноваций, потому что все настроено на них. Хочешь работать — государство в каждом своем шаге тебе в помощь, всё для тебя.

Это и есть ответ на внешние вызовы. «Золотая середина» против крайностей — политика стимулирования, роста, восстановления большой открытой универсальной экономики вместо пусть великой, но сырьевой.

Яков МИРКИН,
заведующий отделом международных рынков капитала Института мировой экономики и международных отношений РАН,
«Российская газета».

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники