ФОТОГАЛЕРЕЯ
kniga oblojka
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Июль. Лесные поляны, открытые солнцу, до середины лета тихие, несуетные, вдруг оживают, уставленные кубиками ульев, тонут в беспрерывном пчелином гуле — липа зацвела. Сладкий аромат её, следуя многовековому климатическому «расписанию», катится по Приморью с юга на север, широким сихотэ-алинским фронтом охватывая Уссурийскую тайгу, давая пчёлам «рабочие места» на цветущих кронах, а человеку — тысячи тонн высококачественного мёда. Так — испокон веку.

На полянке сладко…

Разузнать, как обстоят медовые дела нынешним, не ахти каким для пчеловодческих хозяйств июлем, я поехал на одну из пасек Партизанского района, к давнему знакомому Анатолию Михайловичу Коже-рову. А заодно — присесть вечерком под раскидистым бархатом у его дома за кружкой пахучего, с лекарственными дикоросами — баданом, шиповником, кипреем, — чая. Вприкуску с медовыми сотами.

- Ну пошли, глянем, -участливо отзывается на мой интерес Михалыч.

Пасека — рядом, минута ходьбы.

Лет десять назад, в мой приезд в эту же медоносную пору, солнечный воздух кипел липовым настоем. Теперь, как ни стараюсь уловить характерный июльский аромат, — ни запашинки…

- Так гляди, что за лето! — недоумевает Михалыч. — Холод, дожди, жара, туманы — одно поперёк другого, без всякой пощады. Температурные перепады! Липа с цветом запоздала. А начался июль — жара, в тени 34-35 градусов! Цветки подгорели, едва народившись, осыпались.

- Бог в помощь! — приветствуем пчеловодов Тетюцких, братьев Виталия и Александра. — Как успехи?

- Плоховато. С первой липы, Таке, толку было мало. Сейчас берём со второй, амурской. Но тоже не важно. Надежда на третью, маньчжурскую. Но в этом году хороший цвет набирает диморфант. Пять лет не было. Мёд очень полезный. Что-то и с него будет.

Михалыч на пасеке -человек свой. Когда-то она была совхозной, ею заведовал его отец. Но процветающие хозяйства разорили коммерческие времена конца 1980-х. Одно за другим они перешли в частные руки. Многие знатные пчеловоды остались не у дел. Большинство пчелиных семей из-за дальнейшего неквалифицированного обращения с ними погибло. Тетюцкие пасеку выкупили, трудятся на ней около сорока лет. Помогает сын Сергей, зять Ярослав, приобщаются внуки.

Михалыч подводит меня к тазику с обрезками-за-брусами: «Угощайся!» И мы жуём соты — в них самый лучший, зрелый мёд. Влажность его 19 процентов.

Погода шепчет — солнце, безветрие. Над поляной — гул. Одни пчёлы вылетают из ульев к местам промысла, другие возвращаются с полным зобиком нектара. Это рабочие, транспортные особи. У ульевых тоже дел невпроворот: охрана, забота о матке, выпаривание из нектара влаги, запечатывание сот и многое другое. Технология производства мёда не знает отдыха, потому и ночи в пасечном городке гулкие: сотни тысяч пчелиных крылышек работают «вентиляторами», изгоняя лишнюю воду.

- Медовый процесс начинается с разведки, — поясняет Александр. — У пчёл строгое разделение труда. Разведчики улетают, ищут цвет, нектар. Вернувшись в улей, специальными танцами рассказывают рабочим сестрицам, куда надо лететь, сколько нашли цвета, далеко ли. Те, приняв информацию, улетают загружаться.

…да не всё гладко

Когда-то читал: австрийский пчеловод Карл фон Фриш, открывший пчелиный танцевальный язык, получил Нобелевскую премию. Учёные и до него предполагали, что пчёлы «вроде как разговаривают». Фриш сумел расшифровать элементы танцев. Он, кстати, прожил почти 100 лет.

- Правда, что пасечники не болеют артрозом? — спрашиваю у Александра.

- Не верь! Я мучаюсь не первый год, — то ли всерьёз, то ли в шутку отвечает. Но потом без улыбки добавляет: — Правда, заработал на другой работе. Полечиться, конечно, можно, но это надо делать методично: начинать с укуса одной пчелы, доводить до двух десятков, прибавляя ежедневно по одной, потом снижать в обратном порядке. Да времени нет.

К полудню солнце припекло, пчеловоды поснимали рубахи, даже сетками не защищаются. Только дымокуром изредка попыхивают. Пчёлы трудятся, пока погода, спешат запастись пищей на зиму, отстаивать своё добро некогда. Глядя на пасечников, разделся и я, пошёл понаблюдать за их работой у ульев. Но пчёлки чужака не приняли, покружились вокруг, принюхались и давай нападать. Одна ужалила в бровь, и я по-быстренькому унёс ноги с их территории.

В работе 39 двойных ульев. Сегодня с каждого взяли мёда по шесть килограммов. Мало. Ведь только с одной полной рамки можно качнуть четыре. Чтобы её забить, пчёлам надо дней пять. Ждать, пока заполнятся все, ни к чему. Налили мне в кружку: «Пробуй!» Мёд очень густой, не пьётся. Его нужно втягивать в себя, как насосом. Вязкость — знак высокого качества. На базаре такого продукта не сыщешь. Треть кружки даже в охотку — предел. Медовушки можно не спеша «уговорить» и пару литров, а мёд свою отпускную меру хорошо знает.

Не только погода повинна в малом приносе.

- За последние 10-15 лет выпилили 30 процентов липы, — сетует Виталий Порфирьевич. — Наиболее медоносной липа становится в 50-80 лет. Её и погубили. А ведь липа даёт 65-70 процентов всего приморского мёда. Наша тайга и сейчас ещё может давать 30-35 тысяч тонн, а даёт только пять. Ну и жара, конечно. Лучшая температура для медосбора 27 градусов, ночью — 20-22. Сильно вредят туманы, особенно морские, солёные. До залива Восток напрямую всего 30 километров, и сюда вынос доходит.

Много лет пчеловоды бьются за принятие действенного закона о пчеловодстве, где регулировалась бы их деятельность, охранялись от бесконтрольных заготовок и расхищения медоносные деревья, присутствовало участие государства. Пока безрезультатно. Закон «О пчеловодстве в Приморском крае» в конце 2013 года Законодательное собрание приняло, но без учёта мнений пчеловодов, чисто формально, говорят многие пасечники. Поэтому был создан Союз пчеловодов Приморья, общественная организация, продолжающая борьбу за возобновление пчеловодства как сельскохозяйственной отрасли. Приморье — самое медовое место на Земле. Наш мёд ценится во всех странах.

- А у нас сбыта нет! -поругиваются Тетюцкие.

- В магазинах китайский мёд, искусственный, берут. А мы натуральный продать не можем.

Не всё гладко в сладком королевстве…

Вернувшись, мы присели под раскидистым бархатом- почаевать. На этот раз без липового цвета. В разговоре о варварском отношении к тайге Михалыч сокрушённо произнёс:

- А ведь цветёт липа только на двадцатый год своей жизни…

Валерий МАЛИНОВСКИЙ.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники