ФОТОГАЛЕРЕЯ
oblojka kniga
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

В Москве открывается резонансная выставка из серии «Лидеры советской эпохи». Готово ли сегодня общество к «мирному пакту», общественному договору о первом вожде советского государства? С руководителем Росархива Андреем Артизовым беседует Лев Данилкин, автор книги «Ленин» (ЖЗЛ, 2017 год), редактор отдела культуры «Российской газеты».

Андрей Артизов: Правда — лучший метод врачевания исторических травм

Идея устроить выставку, посвященную Ленину, связана исключительно с необходимостью отметить круглую дату — 100-летие Революции, — или это свидетельство того, что в обществе возрождается интерес к Ленину?

- Мы начали проект «Лидеры советской эпохи» несколько лет назад; в его рамках у нас уже состоялись выставки, посвященные Андропову, Хрущеву, Брежневу, Косыгину… Продолжать проект и обойти Ленина — фигуру самую масштабную среди всех советских вождей — было бы неправильно. Принималась во внимание и юбилейная дата — все-таки 100 лет миновало с 1917 года, события которого явились переломными и в жизни самого Ленина, и в жизни нашей страны, да и всего мира. Не будем забывать, что история, все-таки, это наука, и наукой ее делают источники, через которые отражаются подлинные факты. Наш подход, подход историков-архивистов, заключается в том, чтобы на выставках, в публикациях, научных исследованиях показывать жизнь героя через документы. Ленин -многомерная фигура, в нем много тонов и полутонов; порой у него можно найти взаимоисключающие высказывания по одним и тем же сюжетам. Каждое действие мы привязываем к конкретной ситуации: когда это было сказано, где и почему. Мы абсолютные реалисты и отлично понимаем, что в современном обществе, в отличие от той модели, которую выстраивал Ленин, никакого единомыслия не будет. Зрители сами, видя документы, могут расставить совершенно противоположные оценки. Это нормально и естественно. Сегодня мы с вами дожили до такого времени, когда можно так оценивать наше прошлое. Лишь бы кулаки не применяли при выяснении истины…

- Насколько актуальна сейчас ленинская политика?

- Многие из первых декретов советской власти — о 8-часовом рабочем дне, об уничтожении сословий и гражданских чинов и так далее — сегодня стали частью повседневной жизни любого цивилизованного государства, в том числе российского. Но когда мы исследуем обширный комплекс документальных свидетельств и пытаемся оценивать его по гамбургскому счету, то видим, что есть неоправданные политические решения. Первое и главное из них — нерыночная экономика. Второе — открытое провозглашение диктатуры пролетариата, которое привело к гражданской войне, к отсутствию политического плюрализма и к подавлению инакомыслия. А дальше — духовная изоляция России, и многие другие вещи. Очень сложный вопрос, на который нет однозначного ответа, это национально- государственное строительство. Большевики рассчитывали на мировую революцию, она не осуществилась. Многие из наших сегодняшних проблем — это наследство ленинского времени. Последствия некоторых решений большевиков мы до сих пор расхлебываем… При этом, повторяю, никаких оценок мы не ставим. Это не наша задача.

- Выставка устроена как «биография в документах»?

- Она построена по классическому историко-биографическому принципу: от рождения деятеля до его смерти. О Ленине и «вокруг» него написано немало, создана обширная лениниана, но мы посчитали необходимым, чтобы на нашей выставке говорил сам Ленин: только его слова, только его документы. Мы не пользовались, например, воспоминаниями. Конечно, мемуары — тоже исторический источник, но специфический, очень субъективная вещь. Люди высказывают свой взгляд на прошлое и на конкретного человека в зависимости от своих политических, социальных, экономических взглядов, от нравственных и моральных принципов и просто от настроения. Валентинов будет писать одно, Николаевский другое, Надежда Константиновна или Лев

Давидович — третье… Это не наш подход, оставим его для писателей. Мы же представляем в экспозиции только то, что говорил сам Ленин, только документы, которых он касался. Именно это позволит нам в наибольшей степени приблизиться к объективности и достоверности. Этот подход избавляет нас от обвинений в фальсификации или навязывании неких субъективных предпочтений.

И еще один важный момент: мы рассматриваем Ленина как профессионального революционера, политика, государственного деятеля. Частная и семейная жизнь Ленина — это уже для других экспозиций, мы эти сюжеты сознательно отодвинули, потому что Ленин наших современников интересует в первую очередь как создатель советского государства… Нам важно показать: почему случилось то, что случилось? От какого наследства мы отказываемся, а с каким наследством мы можем продолжать жить? И даже при всех этих тематических ограничениях в экспозиции будет представлено колоссальное количество материала. 750 документов, от 1870 года до 20-х годов XX века. Многие из документов являются подлинными раритетами; вся их совокупность никогда не демонстрировалась широкой публике. Вот в этом я вижу главное значение выставки: истина будет показана через документы, которые сами за себя говорят.

- В конце 80-х годов общество было одержимо навязчивой идеей, будто существует некий засекреченный корпус документов, касающихся Ленина:якобы нам показывали только верхнюю часть айсберга. И вот вышел том «Ленин. Неизвестные документы (1891-1922)», в котором было знаменитое послесловие В.Т. Логинова, начинавшееся с фразы о том, что «засекреченный Ленин» больше не существует. Согласно историкам, составившим это издание, «неизвестный Ленин» — это, по сути, небольшой набор сюжетов: шмитовское наследство, отношения с провокатором Малиновским, несколько резких записок и телеграмм времен Гражданской войны…

- Плюс история с Церковью, 22-й год, изъятие церковных ценностей. Знаменитое письмо Молотову для членов Политбюро, в котором обосновывалась необходимость провести «с максимальной быстротой и беспощадностью подавление реакционного духовенства»…

- Да, и в полном объеме переписка с Инессой Федоровной Арманд. То есть, по сути, ничего радикально нового так и не обнаружилось; не существует в природе — согласно составителям сборника — такого документа, который в состоянии перевернуть сложившиеся в советский период представления о Ленине полностью. С тех пор прошло 20 лет, даже больше; вы можете поставить еще раз свою визу — да, «засекреченного Ленина» не существует с середины 1990-х, все, что можно было раскопать, было опубликовано тогда?

- Я могу подписаться под теми словами, которые сказал Владлен Терентьевич Логинов. Он сотрудник Российского государственного архива социально-политической истории, это бывший Центральный партийный архив, и в работе над этой выставкой Логинов, кстати, тоже участвовал. «Секретного Ленина» нет, но значительная часть ленинских текстов в советское время публиковалась без соблюдения принципов научности. Здесь, безусловно, надо еще поработать…

- Существует позиция государства относительно Великой Отечественной войны. Она четкая, внятная, она хорошо транслируется. А относительно Революции и Ленина — нет?

- Выставка, которую мы делаем, — это разве не позиция? Или вы думаете, что на этот счет какие-то нормативные акты будут принимать? Я сомневаюсь в этом… Ведь государство высказало позицию. Президент абсолютно четко всегда говорит о том, что и дореволюционная, и советская история — это наша история. И в ней было всё — и трагическое, и героическое. Значит, мы должны эту историю знать и понимать.

- Проблема в том,что в обществе продолжается, по сути, холодная гражданская война. Общество разделено на «красных» и «белых». И Ленин является проблемой он вызывает у огромного количества людей либо аллергию, либо, наоборот, горячую приязнь. Государство заняло позицию «над схваткой»: сами решайте, была у каждого своя правда, у красных одна, у белых другая, есть Ленин такой, есть сякой, вот вам документы,и интерпретируйте эту фигуру сами. Разве это способ договориться, закончить гражданскую войну?

- Нет другого решения, кроме того, чтобы показывать прошлое максимально объективно. Нет иного пути врачевания застарелых недугов, исторических психотравм, как говорить правду. На выставке мы как раз и стараемся сказать правду. И то я, честно хочу сказать, переживаю, что у нас немало людей, которые скажут: что же вы там показываете, это что же за Ленин такой? Оказывается, он связан и с репрессиями, и с Гражданской войной, и с подавлением инакомыслия… И красные, и белые — это соотечественники. Если мы хотим жить в одной стране и мы болеем, переживаем за нашу Родину, за Россию; если мы надеемся, что в России будут улучшаться условия для жизни — мы должны уметь договариваться. А это можно делать только на основе знания неискаженной истории. В этом как раз и заключается сверхзадача выставки. Когда государство показывает подлинные документы -это, если хотите, метод социально-психологической терапии. Сегодня у нас уже не мобилизационная плановая экономика, мы открыты миру, у нас нет духовной самоизоляции, мы имеем возможность путешествовать по планете. Мы другие — не те, какими были в 1917 году. И постепенно, при грамотном врачевании, чем дальше это время будет отходить в историю, тем больше будет спадать острота споров между красными и белыми, они будут вытесняться насущными жизненными заботами.

- Считается, что моделью разрешения гражданского конфликта такого рода, который надолго впечатывается в коллективную память, является Великая Французская революция. Через 200 лет после 1789 года раны перестали кровоточить, революция просто становится событием национальной истории — общей для всех.

- Я надеюсь на то, что у нас всё будет развиваться по схожему сценарию. Хотя не так давно мы видели события в США, связанные тоже с гражданской войной. Казалось бы, страна благополучная, а вот вам, пожалуйста, — тоже крушат, обливают краской памятники…

- «Гражданский мир», «пакт согласия о Ленине» -как вы думаете, будет ли он заключен за счет естественного затягивания раны коллективной памяти, связанной с Гражданской войной, или же благодаря тому, что люди узнают историю Ленина во всей ее сложности и полноте и, как говорил Горький, «вся жестокость будет понята, все будет оправдано»?

- Это сложный, многомерный процесс — так что будут задействованы оба названные фактора. Убежден, что нынешние процессы модернизации страны будут увязаны с более бережным, правдивым отражением прошлого. Вот каким оно было — наше прошлое, таким мы должны его показать, не идеализируя и ничего не исключая из общей картины. Ленин — это часть нашей истории, ее закономерная часть.

- Но если правда — то, что Ленин — часть нашей великой истории, то почему бы не выстраивать на этом национальную самоидентификацию: например, «мы — великий народ, потому что мы дали миру Ленина»?

- У нас не один Ленин. У нас есть Пушкин, есть Чайковский, Толстой, Гагарин… Фигуры, которые гораздо более однозначно воспринимаются и в нашем общественном мнении, и во всем мире, которые не вызывают таких споров, как Ленин. Но, еще раз повторю, Ленин — это тоже часть нашей истории; сложная, многомерная, огромная глыба, которую, как говорится, не объехать, не проехать, о которой надо говорить именно поэтому правду. Как неотъемлемая часть национальной памяти, фигура Ленина — тоже часть нашей самоидентификации. Но я бы не стал говорить, что «Ленин — наше все»… Тогда значит «наше все» -гражданская война? Наше все — диктатура?..

- Андрей Николаевич, на ваш взгляд, сколько в России должно пройти лет, чтобы конфликт красных и белых угас сам собой?

- Еще хотя бы 30-40 лет, чтобы все это воспринималось более спокойно. Но решающим условием — я здесь подхожу с точки зрения материализма — являются успехи в социально-экономическом развитии. Когда у людей есть уверенность в завтрашнем дне, они не ищут в прошлом причину трудностей или неудач. Они думают о нынешнем и о будущем. А когда в стране совсем все плохо, когда колоссальные социальные, экономические, идеологические проблемы, тогда начинают искать виновных (обычно — за границей и в прошлом). Когда же государство дает своему прошлому нормативные оценки — как во многих соседних постсоветских и постсоциалистических странах, — это только травмирует психику народа.

- Если бы вас попросили предложить проект памятника или мемориального знака Ленину, из чего бы он состоял, как бы выглядел?

- Я бы не торопился ставить еще один памятник. Их слишком много. Я считаю, мы, как архивисты, создали выставкой «Ленин» своего рода памятник всей революционной эпохе. После того как экспозиция будет развернута в залах, она будет представлена и в электронном виде, все будет оцифровано. По результатам выставки будет издан каталог. Это и есть своеобразный мемориал, синтез сегодняшних наших научных знаний о Ленине и его эпохе.

- И в заключение — вопрос, традиционный для интервью о Ленине. Как вы относитесь к идее захоронения еготела?

- Простого ответа о судьбе некрополя на Красной площади нет. Да, не дело, когда в центре столицы современного европейского государства лежат покойники. В месте, где регулярно проходят торжественные мероприятия, военные парады, народные гулянья, где зимой заливают каток… Что и говорить, соседство странное. В то же время любые резкие телодвижения способны принести лишь вред. Представителей старшего поколения тоже надо пощадить, пожалеть их чувства. В силу возраста большинство ветеранов не способно критически оценивать факты, ставшие достоянием гласности в последние десятилетия. И перезахоронение Ленина они воспримут трагически. Для них вождь мирового пролетариата — символ советской эпохи. Поэтому предлагаю не вносить раскол в общество. Нужно проявить терпение и уважение, чтобы из вопроса ушла идеологическая составляющая и люди перестали реагировать на него столь болезненно и остро.

«Российская газета».

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники