ФОТОГАЛЕРЕЯ
oblojka kniga
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Ксения еще не стала официальным кандидатом в президенты, не собрала положенные триста тысяч подписей, не обнародовала экономическую программу и даже не определилась с ее автором, но на ее пресс-конференции уже царила «хорошая, грозовая атмосфера скандала», как выражался Набоков.

И было весело — почти как зимой 2012/2013, до «Болотных дел», во времена митингов на Сахарова, растерянности власти и выборов в Координационный совет. Конечно, сегодня всё трезвей, но от этого как-то даже веселее: у юмора отчетливый привкус гротеска. Даже когда некто в лошадиной маске попытался спровоцировать беспорядки, это мрачноватое веселье никуда не делось.

В общем, как к Собчак ни относись, а в жизни резко прибавилось дискуссий, движухи и вообще кислорода; сероводорода, впрочем, тоже — потому что люди, которые сами ничего не делают и никому не известны, уже заговорили о том, что все это спойлеры и компрометация либерализма. Но это тоже хорошо — это признак того, что Собчак на правильном пути.

«Или слушали там, или слили здесь»

- Ксения, как вы понимаете, главный вопрос у меня один: как вы сами узнали о собственном выдвижении?

- Это происходило не совсем так, как вам представляется. Вы, судя по всему, думаете, что меня вызвали в Кремль и сообщили: все, вы идете в президенты, потому что без вас выборы будут скучные, или не привлечется молодежь, или мало ли что.

На самом деле где-то с лета, сначала в шутку, я разговаривала с разными друзьями из политики и бизнеса, с коллегами-журналистами и просто с приятелями: вот, раз они не подпускают Навального, то почему бы нет. Вообще же получатся выборы из одного! Сначала всерьез я ничего предпринимать не собиралась. А потом подумала: ведь в самом деле женщина с оппозиционной программой может сейчас выступить непредсказуемо.

И тогда появилась эта публикация в «Ведомостях», которая была для меня абсолютным сюрпризом: либо они там, наверху, действительно меня постоянно слушали, как предположила, скажем, Латынина… Я не поклонница конспирологии, но на всякий случай завела другой телефон и стала вести крайне обтекаемые разговоры. Либо кто-то из моего окружения попросту им слил все эти расплывчатые планы.

Я звоню в «Ведомости» и в результате недолгих поисков обнаруживаю человека, готовившего материал. Спрашиваю: если бы это исходило из какой-то газеты «Май лайф» или как она там себя обозначает, я бы не удивилась. Но вы — качественная пресса, и естественно было бы ожидать от вас звонка. Ведь вы пишете обо мне — почему бы не спросить меня лично? Я специально сделала распечатку всех входящих звонков на случай стандартной отмазки: «Мы звонили и не дозвонились». От вас ничего не было. Это, простите, непрофессионально. «Да-да, мы извиняемся». Именно поэтому я предпочла напечатать свой предвыборный манифест именно у них.

«Путин отреагировал равнодушно»

- Хорошо, тогда как вы сказали главному конкуренту?

- Я около года занимаюсь фильмом про отца, это фундаментальная журналистская работа. В сентябре я записывала интервью с Путиным, потом… Вы себе представляете кремлевский кабинет?

- Нет, к сожалению.

- Он разделен на две части, это даже не две комнаты, а именно два пространства, и мы не оставались наедине- просто после интервью, при котором присутствовало много людей, мы отошли, и я ему сказала о своих планах. Не советовалась, не просила разрешения, просто сказала: вот, есть такая мысль.

- И как он отреагировал?

- Совершенно равнодушно. Никаких договоренностей, красных и двойных линий, запрещенных и рекомендованных тем — ничего. Но я и не предполагаю, что могу у него выиграть выборы 2018 года. А вот для 2024-го стоит приобрести опыт…

- Вы верите, что он уйдет от власти в 2024-м?

- Абсолютно уверена. Он законник, причем не в нравственном, а скорее в формальном смысле — ему важно соблюдение внешней благопристойности, пусть даже всем все понятно. Он сажает или судит не за политику, а за экономику, как было с Навальным, с Серебренниковым, — формально политзаключенных нет. На самом деле есть, конечно, и первое, что я предлагаю сделать, — это освободить политзаключенных, избавиться от этого лицемерия.

Но именно внешние приличия он соблюдает, и в 2008 году я выиграла ящик вина, когда поспорила с друзьями — уйдет он или останется. Я говорила, что уйдет, и хотя это правление Медведева было фактическим сохранением Путина в качестве национального лидера, но он перешел в премьеры. В 2024 году он тоже может перейти в

- А сам институт президентства сохранится?
- В этом я тоже уверена.
- И конечно, если вам повезет выиграть 6 лет спустя, никак преследовать Путина вы не будете?

- А разве стоит выигрывать выборы, чтобы преследовать Путина?

- Вы пообещали его лично никак не задевать…

- И вообще никого. Личные выпады — не мой стиль, пусть этим занимаются люди, которым нечего сказать. Я знаю, что Путин спас моего отца. Что бы кто бы ни говорил — я знаю, как это было, знаю, чем он рисковал, и точно могу сказать, что без него отца попросту арестовали бы или уморили любым иным способом.

- Но говорят еще, что именно Путин не смог помочь Собчаку выиграть выборы 1996 года…

- Судьба тех выборов решалась в Москве, и никто в Петербурге не смог бы выиграть их.

Я буду говорить об ошибках Путина — и уже говорю: русский мир строится так, что его боятся — а должны к нему тянуться; власть несменяема и уничтожает публичную политику; в стране под фактическим запретом любые содержательные споры, в частности, никем не формируется образ будущего, а какие люди привлекаются к пропаганде и какие соответственно получают клеймо врагов, — и так все видят.

Мне нравится шутка «Против всех, да не всех», но я именно против всех -против этого неизменного набора политиков, сформировавшегося еще в прошлом веке. И будем честны: пока никто из официальных кандидатов ничего Путину противопоставить не смог.

«Я готова к компромату»

- Тут есть другая опасность. У них ведь всегда сначала идет борьба нанайских мальчиков, они сами лепят оппозиционного кандидата — допустим, Рогозина с «Родиной», — но стоит им хоть чуть-чуть поверить в собственный вымысел, начинается нешуточное мочилово.

- Я в курсе и к этому готова, и почти не сомневаюсь, что уже в декабре хлынет разнообразный компромат. Но пока они со мной, кажется, практикуют другое: это называется «душить в объятиях».

Они, по-моему, и дальше будут всячески делать вид, что я их проект, их продукт, Песков комментирует новости обо мне буквально через три минуты — вообще это напоминает, знаете, такой метод, когда к вам засылают разнообразных казачков, чтобы с вами фотографироваться и вас компрометировать. К вам подходят незнакомые люди, тянутся руками, обнимаются, все это снимается — а на следующий день вы видите себя в объятиях черт-те кого.

Здесь будут имитировать мою близость к Кремлю, чуть ли не родственную; рассказывать о тайных встречах, об инструментах шантажа — дескать, они такое обо мне знают и могут рассказать… Все это будет поначалу забавно, а потом вполне серьезно и опасно, но я готова.

- У меня вообще чувство, что все происходящее вас скорее веселит, уж во всяком случае, не огорчает…

- Я давно подзаряжаюсь от чужой ненависти, и вообще мне нравится, когда что-то происходит, а не когда все сидят и ждут среди какого-то скучного бесконечного страха. Агрессия должна быть по крайней мере веселой, иначе получается зверство.

«Навальный сделал больше всех»

- С Навальным у вас нет больше непримиримости, которой как будто повеяло в середине октября?

- У нас никогда ее не было, я не понимаю, почему он заговорил о моих людоедских взглядах — всегда ведь опять-таки можно со мной их публично обсудить!

Я говорила и говорю, что Навальный провел на сегодняшний день лучшую избирательную кампанию. Он сделал больше всех, проводит самые большие митинги, набрал лучших волонтеров — он заслужил не просто участие в этих выборах, но и вполне приличный показатель. Но его не пускают, и я не вижу пока способа эту ситуацию переломить.

Не думаю, что выступаю его спойлером, я немедленно сниму свою кандидатуру, как только он будет допущен, и вообще — что тут делить? Представьте себе дверь, которую надо вышибить; я просто оказалась ближе к проходу, ведущему к этой двери.

- Как вы относитесь к выдвижению Юли Навальной, если оно состоится?

- Об этой возможности я ему сама говорила, и уже давно. Это было бы идеально, потому что у них уже есть и штабы, и агитация. Не знаю, как он решит, но в любом случае самым провальным шагом будет бойкот выборов. Мы с вами историю более-менее знаем, хоть и не на уровне Мединского:

был хоть один случай, когда бойкот выборов привел к победе оппозиции?

- Нет, никогда он ни к чему особенному не приводил.

- Сейчас об этом сказал Ходорковский, и я ему очень благодарна за поддержку.

«Я верю в таких, как Ройзман»

- Понимаете, есть риск, что вы — или Навальный, или любой, — придя к власти, окажетесь заложником матрицы. Что система опять воспроизведет себя.

- Риск есть, и преодолеть это, на мой взгляд, можно только одним способом. Сейчас идет бешеная, непрерывно усиливающаяся централизация. Это создает в центре страшное напряжение и наделяет президента практически невыносимыми полномочиями.

Я верю в федерализм, в сильную власть на местах, в таких людей, как Ройзман. А все эти разговоры о распаде России… я не понимаю, зачем ими пугать. Они нужны только тем, кого пугает появление в стране нескольких десятков настоящих политиков. Пока все будет решаться в центре — здесь будут править только цари.

- Вы допускаете, что вас тоже попытаются не пустить на выборы?

- Как? Думаю, только ценой очень крупного скандала. У меня нет ЮКОСа, который можно отобрать, нет нефти, которую можно объявить краденой; вся моя работа на виду. Единственное, что можно сделать — это подложить наркотики. Я не знаю пока, как с этим бороться, но в крайнем случае всегда можно зашить карманы.

«Джабраилов -спонсор? Не скажу»

- Откуда вы возьмете деньги на кампанию? Порядок ваших заработков — благодаря обыскам 2012 года — примерно известен.

- Один из друзей-биз-несменов сказал еще летом: десять миллионов — сравнительно небольшие деньги в их системе ценностей.

- Джабраилов?

- Все равно не скажу.

- Но рано или поздно вам придется назвать фамилию.

- Рано или поздно появится инфоповод и, конечно, назову. Я буду все делать максимально открыто.

- Наверняка скажут, что вы только расколете оппозицию и скомпрометируете либерализм…

- Наверняка. Уже говорят. Но понимаете… я все-таки уже 35 лет живу и за это время поняла, что всегда что-то скажут. При любых обстоятельствах. Про святого. Про великомученика. Жить, исходя из того, что про вас будут говорить, — вернейший способ погубить свою жизнь. Их дело — говорить, а ваше -осуществляться, и жить за вас будут не они, и отвечать  — как минимум перед собой — будете тоже вы, а не они.

Все их аргументы вы довольно точно пересказали в стихах, я на эти стихи ничуть не обижена, а скорее благодарна. Но поймите: бесконечно шпынять меня «Домом-2″ смешно, прошло 15 лет, за это время страна и люди изменились до неузнаваемости. А нынешняя Дума гораздо смешнее и в каком-то смысле неэстетичнее «Дома-2″. И почему идеи либерализма компрометирую я, а не политик, который двадцать лет проходил в галстуке, идеально встроился в кремлевскую политику и не добился вообще ничего?!

«Виторгану нравится, когда я дома»

- Неизбежный вопрос: почему руководить предвыборным штабом вы позвали Игоря Малашенко?

- Люблю красивую игру.

- Что в нем особенно красивого?

- Замечательно построил ельцинскую кампанию 1996 года. Стоял у истоков НТВ -лучшего канала девяностых. Потом, хорошо то решение, которое непредсказуемо.

- А почему главным политконсультантом у вас Станислав Белковский?

- Тоже красивая игра, хоть и более предсказуемая. Белковский сегодня -единственный политолог с талантом драматурга, с преимущественно эстетическим отношением к политике.

- Вас не пугает ваш собственный гигантский антирейтинг? Вы в списке людей, которые антипатичны стране, удерживаете первое место — вот только что Крыштановская в очередной раз составила такой список…

- Антирейтинга не существует. Или, точней, он быстрей всего превращается в просто рейтинг. Это в любом случае узнаваемость. А узнаваемость рано или поздно становится политическим капиталом. Рискну сказать, что вся страна сегодня знает двух человек — Путина и меня.

- И Аллу Пугачеву.

- Она, насколько я знаю, в президенты не собирается.

- Как Виторгану нравится перспектива стать первой… первым леди?

- Спросите Виторгана. Но вообще-то Максим настолько не про это, вообще не про политику! Ему так нравится, когда я дома…

- А ваш отец, вы думаете, одобрил бы?

- Наверняка одобрил бы. Он вообще не любил бояться и терпеть и всегда одобрял тех, кто не терпит и не боится. И потом, он любил Россию, сколь бы пафосно это ни звучало. Я тоже люблю Россию. И хочу, чтобы при мысли о ней возникали не ужас и злоба, а радость и гордость.

- Мне было бы очень обидно узнать, что вы прекратите работать на «Дожде».

- Во время кампании у меня физически не будет времени, кажется.

- Но после? Если выиграете? Согласитесь, президента, который в свободное время берет интервью, еще не было. Максимум — министр культуры Губенко, игравший в Театре на Таганке.

- Знаете, как в анекдоте: «Если бы я был царь, я жил бы лучше, чем царь, потому что еще бы немножечко шил». Да, я не исключаю, что продолжу немножечко шить…

Дмитрий БЫКОВ, «Собеседник».

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники