ФОТОГАЛЕРЕЯ
oblojka kniga
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

К 80-летию Владимира Высоцкого

1967 год. Декабрь. Меня, как земляка (из Донбасса!) и «полезного» человека (владел чеками Внешторгбанка — «сим-сим» во врата магазинов «Берёзка»!), пригласил на дачу в подмосковное Архангельское один известный певец по случаю помолвки с известной киноактрисой. Там, на фуршете, он познакомил меня с Владимиром Высоцким, представив меня капитаном дальнего плавания. Владимир встрепенулся от моего звания и сказал: «А ну, давай, кэп, расскажи мне чего-нибудь про жизнь морскую, стр-р-расть, как люблю моряков!» Я: «Так налей сначала… А после я тебя разочарую… Я работаю у рыбаков… Почти по полгода — в районе Исландии, мрак, нет солнца, шторма и волнение постоянное.. Без заходов в порты… А приходишь в порт: восемь дней зализываешь раны от штормов — подготовка, снабжение — и снова на полгода… А эти восемь дней — отъедаешься и отпиваешься в кабаках — спускаешь всё, до копейки… И потом не можешь вспомнить: в натуре у тебя была девка в каюте и как её звали или померещилось спьяну… Так что, никакой романтики… галеры…» Он: «Так ради чего ты там мучаешься, если не ради денег?» Я: «А вот — не поверишь: там быстро набираешь ценз на высший диплом — мечта любого судовода: капитан дальнего плавания и быстрый рост по профессии.

Я заслужил этот диплом в 28 лет. А к нему шёл 10 лет».

Он: «Тут говорят, мы с тобой здорово похожи. Ты за меня автографы-то не раздавай, ладно? Шучу!»

Через месяц мне позвонил мой земляк и спросил: «Ты ещё не слышал песню Владимира Высоцкого «Возвращение»? Он сказал, что написал её с твоей подачи. Что-то очень грустное ты ему наплёл спьяну…»

А слова песни были такие: «Корабли постоят и ложатся на курс… Не пройдёт и полгода, и я возвращусь, чтобы снова уйти на полгода».

1978 год. Донецк. Дворец спорта. Концерт: Владимир Высоцкий, Людмила Сенчина и «Ласковый май». Иду за кулисы, в комнате

- Владимир и Всеволод Абдулов за бутылкой сухого вина. Приобнялись. Я вручил ему пять дисков записей Вадима Козина. Он написал записку администратору — продать мне четыре билета (в кассах билетов уже не было) — и спросил: «Слушай, ты специально оделся в светлую джинсу и водолазку — » под Высоцкого», ты за меня автографы ещё не раздавал?» Я: «Прости гада: ехали с братом сюда в служебном купе поезда (он — главный ревизор Донецкой железной дороги), дверь купе была приоткрыта: жара. Заглядывают две смазливые хохлушки: «Мы вас узнали. Вы — Владимир Высоцкий! Дайте нам, ну пожа-а-алуйста, автограф, вся родня в посёлке умрёт от удивления!» Я было открыл рот, чтобы отказать, но брат мигает мне и просит: «Володя, грех отказать девчатам и всей родне! На ручку, распишись» Я расписался: «В. Высоцкий» и девчонки, сияющие от счастья, убежали, а брат замкнул дверь на свой ключ: «А то раззвонят сейчас на весь состав, придётся тебе ещё и спеть под Высоцкого!»

Но, там, во дворце спорта, на выходе из гримёрки меня схватили под «белы руци» две дамы и поволокли на сцену: «Через пять минут — ваш выход, стойте там, наготове!»

«Я не Высоцкий, — говорю. — Он там, в гримёрке. Вы меня спутали!» Они: «Это точно? Вы вправду не Высоцкий? А знаете, вы на него БОЛЕЕ ПОХОЖИ, чем он сам!» (наивных женщин-распорядительниц сбила с толку наша одинаковая джинса и внешнее сходство).

…Я оставил ему свои адреса, договорились встретиться. Но не пришлось.

В 1987 году в Союз писателей пожаловали гонцы из политотдела краевого УВД: в Дальиздате «горит» наша заявка (срок и бумага) на издание повести о героях крайУВД к 70-летию советской милиции. Ответственный секретарь Лев Князев поручает это важное дело мне (я юрист). Я спросил: «Время?» Еонцы говорят: «Остался 21 день!» Я: «Дак мне же надо изучить ваших живых и мёртвых, так?» А Князев говорит: «Он согласен. Всё будет написано к сроку и сдано на вычитку в ваш политотдел». А мне после: «Не ешь, не пей, не писай и не какай — пиши день и ночь, люди ПО ТРИ года ждут очереди в Дальиздате, а тебе такая шара привалила!»

Я написал повесть «Удавка» и в срок сдал её в политотдел в руки майора Алины Семёновны… главного партийного цензора по СМИ.

Через два дня майор Алина Семёновна (позже референт губернатора Евгения Наздратенко по связи со СМИ) вызвала меня в свой кабинет и… весьма недовольным тоном заявила: «Как же это вас угораздило написать такое: «Лучше гор могут быть только — горы, СО СЛОВ ЕЕНИАЛЬНОЕО ПОЭТА Владимира Высоцкого». Вы что? В самом деле, этого отщепенца и антисоветчика считаете ЕЕНИЕМ? Убрать эти строчки! Что там у вас творится в Союзе писателей?» «Я уверен, -говорю, — что когда-нибудь вам будет стыдно за эти ваши слова. А именем Владимира Высоцкого назовут пароходы и даже поставят памятники. Похлопочу, чтобы один памятник поставили напротив ваших окон в крайУВД!»

Повесть была напечатана и получила премию министра внутренних дел РФ… Видимо, он повесть не читал: в ней жулики выглядели более выгодно, чем милиционеры… Как есть…

Евгений ФЁДОРОВ.

Корабли

Корабли постоят и ложатся на курс,
Но они возвращаются сквозь непогоды.
Не пройдет и полгода — и я появлюсь,
Чтобы снова уйти, чтобы снова уйти не полгода.
Не пройдет и полгода — и я появлюсь,
Чтобы снова уйти, чтобы снова уйти на полгода.
Возвращаются все, кроме лучших друзей,
Кроме самых любимых и преданных женщин.
Возвращаются все, кроме тех, кто нужней.
Я не верю судьбе, я не верю судьбе,
а себе — еще меньше.
Но мне хочется думать, что это не так,
Что сжигать корабли скоро выйдет из моды.
Я, конечно, вернусь, весь в друзьях и мечтах,
Я, конечно, спою — не пройдет и полгода,
Не пройдет и полгода, не пройдет и полгода…

Владимир ВЫСОЦКИЙ.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники