ФОТОГАЛЕРЕЯ
kniga oblojka
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Им бы феями с белыми платьями
Кавалеров сердца покорять.
Но случилось от родины-матери
Им тяжелую ношу принять…

77 лет назад, 22 июня 1941 года, самой белой ночью началась самая черная война…

В Центральном музее российской истории есть отрывной календарь на 1941 год. Календарь, который так нравилось покупать советским людям в канун очередного нового года. Кто-то скажет, какое отношение он имеет к завтрашнему событию? Имеет…

Это один из самых трагических календарей, который когда-либо приходилось видеть. Календарь несостоявшейся жизни. В нем нет войны. Есть советские стройки, праздники, полезные советы, например, «как сделать купальню для птиц», памятные даты — «125 лет Гавриилу Державину», сказки, история земли. Вклеена даже цветная аппликация -уточки в пруду — чтобы ребенок в августе 1941 года, мог вырезать ее и наклеить куда-нибудь в тетрадь. Думали, что в том августе, в канун сентября, ничего важнее этих уточек у ребенка не будет.

Так могло бы быть. Жили бы, отмечали, читали полезные советы, праздновали. И 1941 год не был бы годом, на котором теперь всегда останавливается внимание. И 22 июня было бы обычной, ничем не примечательной датой, как какое-нибудь 5 июня или 25 августа.

Но 77 лет назад в этот день наша история навсегда разделилась на довоенную и послевоенную. В этот день тысячи людей по всей стране торопливо прощались, одевались, обнимались, обещали писать и уходили в войну — в пороховую гарь, в нашу с вами жизнь, в историю, в вечную память. Еще никто не знал, сколько продлится война, но все уже знали, что нужно, чтобы она окончилась, все верили, что мы победим.

Девятнадцатилетняя Катюша Хирьянова, миниатюрная красавица-костюмерша Абхазского драмтеатра, тоже свято в это верила. Ведь жизнь после ранней смерти отца, голодных 30-х годов на Кубани (голод и загнал в 33-м ее мать с двумя девочками в Абхазию) совсем было наладилась. Поселились они в селении, где русских раньше не видели, и местные мальчишки бегали на девочек посмотреть.

Отношения сложились хорошие, и семья постепенно оправилось от пережитого. После школы талантливая на рукоделья, веселая и общительная Катя волей судьбы оказалась в театре. Ловкая на руку, она помогала актерам облачаться в костюмы, подгоняла их под фигуры, была ответственной за порядок в мире нарядов и красок сцены. Этот мир ей нравился и все глубже увлекал волшебством и таинственностью. Кто теперь знает, может быть, она стала бы знаменитым костюмерным мастером сцены или даже актрисой театра? » Где та юность, за какими далями, Женщины с военными медалями?»

Война распорядилась по-своему. «Сапоги — ну куда от них денешься? Да зеленые крылья погон…» — пропоет об этом времени и девичьих судьбах на войне незабвенный Булат Окуджава. Шелк и бархат вышитых костюмов Катюша сменила на сукно шинели, а атласные туфельки, которые любила в минуты уединения примерять на свои миниатюрные ножки, на грубые кирзовые сапоги. В Батуми формировался 33-й женский отдельный прожекторный батальон войск воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС), куда была направлена и Катя Хирьянова. Батальон состоял из молодых девчат многих национальностей: русские, грузинки, армянки, чеченки, татарки — такая вот россыпь народностей, но никто этого не замечал. Они были воинами одной страны, которую надо было защищать. Задачей воздушных разведчиц было вовремя обнаружить самолеты противника, определить их количество, тип и оповестить зенитные и летные части, которые отражали налеты вражеской авиации.

Бинокли, специальные звукоулавливатели — это их основное боевое снаряжение. К нему обязательно прилагалось умение определять курс, высоту, направление полета вражеских самолетов, отличать их по силуэту, звуку моторов.

- Стояли на вышках по 3-4 человека, наблюдали за небом, открытые всем ветрам. С нами — рация, ружье со штыком. Но ответственность была такая огромная, что страх от собственной незащищенности, особенно в моменты бомбежек, уходил на второй план, — вспоминает Екатерина Павловна.

Их батальон часто менял дислокацию. После Сухуми были Минеральные Воды, участие в освобождении Кавказа, затем батальон перебросили в Ростов. Сколько лет прошло, а глаза Екатерины Павловны загораются веселыми искорками при воспоминании об этом городе. Вдруг настоящая мирная жизнь на короткое время вернулась в жизнь измотанных дорогами, землянками девчат. Они выпросили разрешения у командиров сбегать в ближайшую парикмахерскую «навести красоту». Ну, конечно, первым делом все бросились к мастерам, которые «крутили кудри». Но не на все девичьи головки успели улечься бигуди: команда «По вагонам!» вернула девушек в суровую реальность войны.

За Ростовом их состав бомбили. Мощный снаряд попал в паровоз, дальше десятки километров вдоль линии фронта девушки шли пешком до самого Брянска. Не раз батальон попадал под бомбежки, переждав их, девушки строились в шеренгу и вновь шли, стирая ноги в кровь.

- К Брянску мы подходили по заминированной дороге. У каждой девчонки — вещмешок за плечами, шинельная скатка, противогаз, винтовка со штыком, у меня тоже, но ростик-то у меня метр пятьдесят, винтовка со штыком выше. Больше всего мороки с ней было. Стрелять во врага мне не пришлось, а испытать довелось многое: и гибель подруг, и бомбежки наблюдательных пунктов, холод, землянки, страшную усталость от пеших переходов, — такой тоже запомнилась Екатерине Павловне Хирьяновой война.

В составе второго Украинского, а затем Прибалтийского фронтов их батальон воевал в Прибалтике. Жили воздушные разведчицы опять же в землянках, несли дозор на своих вышках, но уже с твердой уверенностью, что война скоро закончится. Для Кати она закончилась в Латвии, в мае 1945 года. Она вернулась в Сухуми, к маме, сестре, устроилась на кожевенную фабрику, шила обувь. Была великая радость Победы, было желание жить и жить, и собственную хорошую семью она очень хотела создать, но счастья в семье не поселилось. С мужем они быстро расстались, ребенок умер маленьким. Так вот и получилось, что семья младшей сестры Марии стала для нее самой родной, Катя помогала растить детей, потом внуков. А те, в свою очередь, души в ней не чаяли и сейчас очень любят и боготворят свою бабушку Катю.

Как Екатерина Павловна из Абхазии оказалась в Приморье, да еще на самой его окраине, в Пограничном районе, в Сергеевском гарнизоне — длинная история, как и ее жизнь, которая на сегодня исчисляется без малого девяносто семью годами. Родилась она в декабре 1921 года, пережила голод 1933-го, четыре года была на передовой Великой Отечественной войны, испытала грузино-абхазские конфликты, расставания со многими, кто был ей дорог, и тем, что наполняло жизнь в годы до переезда на Дальний Восток. С теплотой и сейчас вспоминает соседей, сухумский дворик и сад, магазинчик, куда она ходила за покупками, друзей-фронтовиков в совете ветеранов. Сыновья и дочери маленькой гордой Абхазии прославили свой народ великими подвигами в Великой Отечественной. 22 Героя Советского Союза — выходцы из неё. Мелитон Кантария, один из первых водрузивший Знамя Победы над Рейхстагом, тоже сын этого народа. Не раз Екатерина Павловна Хирья-нова приглашалась на прием к президенту Абхазии как одна из участниц войны.

Три года назад племянник, майор в отставке Вадим Григорьевич Шашков уговорил любимую тетушку Екатерину Павловну переехать жить в его семью. И сейчас в квартире Шашковых все наполнено заботой, любовью и вниманием к этой милой, улыбчивой, обаятельной женщине возраста не просто почтенного, а уважаемого и почитаемого за то, как прожита эта жизнь. «Не старость сама по себе уважается, а прожитая жизнь. Если она была…», — говорил Василий Шукшин. У Екатерины Павловны она была такой, что прошедших испытаний хватило бы на десяток других. Но до таких лет сохранила она удивительную врожденную интеллигентность, степенность, женственность, приятность, искреннюю улыбку даже для незнакомого человека. Наверняка она достойна профессии, близкой к театру, или учительницы. Кто знает, как сложилась бы ее судьба, если бы не 22 июня 1941-го. Поэтому и хранится в Центральном музее российской истории настенный календарь 1941 года, самый простой и убедительный документ о несостоявшихся жизнях 27 миллионов погибших в горниле войны советских людей. И миллионов таких, как Екатерина Павловна Хирьянова, рядовая разведчица войск воздушного наблюдения, судьбу которых война повернула в другое русло.

Вадим Шефнер попросил в стихотворении «22 июня»:

Не танцуйте сегодня, не пойте: В предвечерний задумчивый час Молчаливо у окон постойте, Вспомяните погибших за нас…

Екатерина Павловна Хи-рьянова вспомнит, помолчат ее племянник Вадим Григорьевич и его жена Людмила Вениаминовна, ведь они тоже связали свою жизнь с армейской службой, добрым словом вспомнят о бабушке Кате их сыновья Павел и Олег, тоже люди служивые, офицеры-подводники. Они особенно гордятся своей двоюродной бабушкой и считают ее героем.

Когда надевает Екатерина Павловна пиджак, кажется, что не возраст ее клонит к земле, а боевые и памятные медали, орден Отечественной войны 1-й степени. Она герой, достойный почтения и преклонения всех, кому такие герои даровали жизнь.

Раиса ГЛАПШУН, Пограничный район, с. Сергеевка.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники