ФОТОГАЛЕРЕЯ
oblojka kniga
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

40 лет трагедии на крейсере «Адмирал Сенявин»

Числа в заголовке будут понятны не многим. Только люди, так или иначе причастные к событиям сорокалетней давности на флагманском корабле Тихоокеанского флота, сразу догадаются, что кроется за ними: ”13” — дата: 13 июня 1978 г., ”37” -столько моряков погибло в тот день на крейсере «Адмирал Сенявин”. ЧП, по законам советского времени, наглухо засекретили. Знающих о нем и тогда было мало, а теперь становится все меньше.

С годами в СМИ, преимущественно электронных, появились материалы о взрыве в артиллерийской башне крейсера и гибели 37 тихоокеанцев. Автор одного из них (asahanti66 10.04.2017 — 15:11), не назвавший своего имени, руководил на «Сенявине» наладкой и проведением ходовых испытаний станции спутниковой связи «Кри-сталл-К», обеспечивающей прием и передачу телефонной, телеграфной и фототелеграфной информации через искусственный спутник Земли «Молния». Он вспоминает: «Приехав в мае в очередную командировку, я руководил проведением ходовых испытаний специалистами МНИИРС и КРТЗ при участии личного состава корабля. Со стороны заказчика работу координировал представитель 34 НИИ ВМФ капитан 1 ранга в отставке Георгий Антонович Лис, в недавнем прошлом начальник отдела космической связи этого НИИ, а ныне старший научный сотрудник.

Злосчастный день начался с выхода в море эскадры крейсеров под флагом контр-адмирала В.Ф. Варганова (бывшего командира «Сенявина») для проведения учебных стрельб главным калибром. Выстроившись в кильватерную колонну, корабли на скорости 20-25 узлов сближались с буксируемой мишенью на дистанцию выстрела и обстреливали ее. На «Сенявине» стреляла только 1-я башня, а 2-я находилась на консервации.

Наступило время ужина. Но командование решило отложить принятие пищи до окончания учений. А мы завершили свою работу и разошлись по каютам, коротая время под аккомпанемент мерного буханья шестидюймовок. Вдруг плавное течение нашей с Георгием Антоновичем беседы было нарушено каким-то диссонансом. Сначала прозвучал более слабый выстрел по сравнению с другими, а затем гораздо более громкий. Мы переглянулись, и в сердце стала закрадываться тревога. Вскоре по коридорам и каютам поплыл сильный запах сгоревшего пороха, знакомый по стрельбе в тире. Выстрелы прекратились… Мы поспешили на боевой пост, куда вскоре подтянулись и остальные товарищи.

По корабельной трансляции прозвучал приказ командира капитана 2 ранга В.Н. Плахова:

- Командиру БЧ-5 затопить носовые погреба!

Стало ясно, что случилось ЧП и пороховые погреба под угрозой взрыва… Но затопление погребов погубило бы находящихся в них моряков. Стармех (здесь — командир БЧ-5. — прим. редактора) медлил с выполнением приказа. Тогда микрофон взял адмирал. Он не стал командовать, а обратился неформально, по имени:

- Я понимаю, как тебе трудно. Но в твоих руках жизнь сотен людей. Спасай корабль!

Как потом выяснилось, к моменту затопления персонал погребов уже погиб. Учения были прекращены, и корабль полным ходом пошел в базу…

После пережитого никто не мог уснуть. Что же всё-таки случилось? Произошел так называемый затяжной выстрел, хорошо знакомый охотникам. Причиной обычно является низкое качество порохового заряда вследствие отсыревания или слишком долгого хранения. При этом порох горит медленно и перед открытием затвора для перезарядки оружия полагается выждать около минуты на тот случай, если выстрел всё же произойдёт. Здесь это правило было нарушено. Артиллеристы поспешили, и произошел взрыв заряда при открытом замке орудия. Частью пороховых газов снаряд был выброшен из ствола на несколько десятков метров (вот откуда звук слабого выстрела), а основная энергия взрыва ворвалась внутрь башни, что вызвало детонацию нескольких приготовленных к стрельбе зарядов (25 кг пороха в каждом), взрыв и пожар. Все люди погибли мгновенно вследствие настолько резкого повышения давления, что на внешней поверхности башни вокруг каждой заклепки образовалось черное кольцо из прорвавшихся газов.

Погибли и люди в погребах: защитные клапаны элеваторов подачи снарядов не выдержали такого большого давления…»

Таких материалов, если исходить из тяжести случившегося, оказалось не так уж много. Но они полны несовпадений и противоречий в определении причин ЧП, разницы в оценках действий и самих жертв трагедии, и всех, кто прямо или косвенно оказался к ней причастен, и многих тех, кто, порой очень отдалённо и весьма условно, совпал с бедой по времени и месту. Более того, в публикациях наворочено столько нелепостей, что приходится удивляться, как они уместились в сравнительно небольшой объем текстов. Обескураживает, что авторы зачастую имеют высокие флотские звания — вплоть до капитанов 1 ранга. Правда, сочинители разнообразных «залепух» в основном не офицеры из числа корабельных специалистов, а журналисты в военной форме. Не называя фамилий авторов, из необъяснимо большого числа курьезов и ложных утверждений возьмем для примера малую толику.

Читаем: «…на корабле полно гостей — артисты…». Артистов на «Сенявине» не было. Ансамбль песни и пляски ТОФ, отработавший перед экипажем накануне, в море 13 июня не выходил.

Читаем: «…один из тех редких случаев в истории флота, когда после взрыва в башне главного калибра не рванули артпогреба…». В обозримой многодесятилетней ретроспективе ни частых, ни редких «случаев» такого рода не случалось во всем мире. Подобное произойдет только спустя десятилетие, в апреле 1989 года, на американском линкоре «Айова». При взрыве артиллерийской башни во время учебно-боевых стрельб погибнут 47 (на десять больше, чем на «Сенявине») матросов и офицеров. Атрпогреба останутся целы.

«К счастью, сработала система орошения». Не было этого. Погреба были затоплены. Системы разные и конструктивно, и функционально: орошения — для поддержания безопасного температурного режима в погребах (охлаждения), может использоваться повседневно, штатно; затопления — для недопущения взрыва — в ситуациях нештатных, исключительно форс-мажорных.

Погиб — читаем — «…практически весь боевой расчёт башни и присутствовавшие на стрельбе гости». На борту крейсера во время стрельбы находились 8 «гостей». (Некий бойкий «летописец», очень, видимо, выдающийся и заслуженный человек, называет их «паломниками от журналистики и литературы, искусства и передовых трудовых коллективов», «акулами пера», «писательско-журналистской братией» и презрительно закавыченным словом: «пассажиры»). Речь идет о журналистах газеты Тихоокеанского флота «Боевая вахта» капитане 3 ранга Н. Гурском и фотокорреспонденте В. Федорченко. О корреспонденте газеты министерства обороны СССР «Красная звезда» Л. Климченко. Об участнике Великой Отечественной войны, служившем на Балтийском, Черноморском и Северном флотах, капитане 1 ранга М. Кабакове. О заведующем отделом газеты «Правда» — главной газеты страны — С. Кошечкине. О поэте, в Союзе писателей СССР с 1961 г. Л. Щипахиной, которая в свое время ходила в моря как штатный член экипажа граждан -ских судов (ныне секретарь правления Международной ассоциации писателей баталистов и маринистов). О поэте А. Николаеве — фронтовике, в девятнадцать лет командире артиллерийской батареи, тяжело раненном в боях за Гданьск в марте 1945 года, спасённом 16-летней польской девушкой, отдавшей ему свою кровь. Об А. Кешокове — председателе правления Союза писателей Кабардино-Балкарии, секретаре правления Союза писателей РСФСР и председателе Литфонда Союза писателей СССР.

Хочется попросить автора огласить полный список всех погибших «гостей». На «Сенявине» погиб только один из них.

«Помещение башни превратилось в сущий ад. Всякое описание перед реальной картиной блекнет, да и вряд ли кто взялся бы описать страдания этих людей, укупоренных под броню по боевому расписанию…» Пишут: «вряд ли кто взялся бы описать», а берутся. Что такое «помещение башни»? То же самое, что «помещение бронеавтомобиля», «помещение танка», «помещение спасательного колокола»… Впрочем, дело не в филологических оксюморонах. Трагедия не нуждается в словесном украшательстве. Ну нельзя, нельзя ради красного словца утяжелять горе «творческой фантазией», усиливать страдание, живую человеческую боль жуткими домыслами! Расчёт артиллерийской башни погиб мгновенно.

Читаем: «Однако нескольким моря-кам-старослужащим удалось выжить. Они сумели «на низах» по известному только им проходу буквально выплыть из страшной зоны». Вопросы: что такое «низы»? откуда и куда ведёт «проход»? из какой именно «страшной зоны» и как «буквально выплыли» по нему моряки-старослужащие? И почему они не взяли с собой «молодых»? И — назовите, пожалуйста, фамилии чудесно спасшихся через «проход»…

«Погибших похоронили в поселке бухты Стрелок». На берегу бухты Абрек залива Стрелок, где погребены моряки, никакого поселка ни тогда, ни сейчас не было и нет.

Более десятка лет по интернету гуляет такое (орфография источника): «…Дело было, без малого, 28 лет назад, стреляли из главного калибра (152 мм) крейсера «Адмирал Сенявин». Тогда на ТОФ прибыл тов. Ген.сек, Л.И. Брежнев и бойцы, желая показать в честь «Большого гостя» высокую скорострельность, не стали после осечки выжидать положенные по инструкции 40 секунд, и открыли казенную часть орудия раньше времени…

…Там, в этой башне, кроме непосредственного корабельного расчета, было полно «пришлых» начальников, флагманов различного уровня и т.п. лиц…, скорее всего они-то и поторапливали бойцов…»

Есть присловье: «одна бабка сказала». Леонид Брежнев вместе с министром обороны Дмитрием Устиновым и главкомом ВМФ Сергеем Горшковым выходил в море на «Адмирале Сеня-вине» за два месяца и шесть дней до взрыва. А из «пришлых» «начальников, флагманов различного уровня и т.п. лиц» в поражённой артиллерийской башне был один-единственный — старший постоянный корреспондент по Тихоокеанскому флоту газеты «Красная звезда» Леонид Климченко. Специ-алиста-атомщика, капитана 2 ранга — инженера, военного журналиста, выполняющего служебные обязанности, нельзя полагать «пришлым». И глупо думать, что офицер, окончивший два вуза и академию, умница и талант — публицист и поэт, с многолетним опытом службы на атомных подводных лодках

Северного флота и на эскадренном миноносце (основное вооружение — артиллерийское) флота Балтийского, позволил бы себе как-либо вмешиваться в действия боевого расчёта, тем более «поторапливать бойцов».

Вероятность того, что какие-то иные «пришлые» «поторапливали бойцов», исключительно гипотетическая. А могли ли комендоры осознанно пойти на смертельный риск, грубо нарушив инструкции ради выполнения норматива и успешного проведения зачётной стрельбы? Теоретически допустить можно. Но точный ответ на данный вопрос знали только сами погибшие.

В большинстве публикаций фактом, сделавшим гибель моряков неотвратимой, называется визит на Тихоокеанский флот Леонида Брежнева.

«…Все они были обречены… с того самого момента, когда где-то наверху приняли решение привести Брежнева именно на крейсер… все отлично понимали: теперь у экипажа не будет возможности нормально, по плану совершенствовать боевую выучку». «С этого момента все и началось…» Цитаты прямиком ведут к умозаключению: трагедия на «Сенявине» была неизбежна, и моряки приговорены к смерти теми, кто это понимал, но не препятствовал этому, то есть сознательно вёл дело к взрыву.

А если бы в марте Генеральный секретарь ЦК КПСС не побывал на «Сенявине», в июне не могла произойти задержка выстрела? А если бы Брежнев вышел в море не на крейсере, беда должна была случиться уже с другим кораблем? Может, Леониду Ильичу вообще не следовало посещать Тихоокеанский флот — сидел бы в Кремле безвылазно, и никаких ЧП нигде не случалось бы? Некоторые великомудрые авторы так и рассуждают. При этом достается и тем, кто «где-то наверху», и непосредственно самому «Адмиралу Сенявину», которому «… была уготована роль пресловутого рояля в кустах…» Демонстрация боевых возможностей флота Верховному Главнокомандующему Вооруженными силами страны они называют «большой помпой», «понтами нашей военной крутизны» и «военным шоу». Сказать по чести, слова «шоу» в 1978 г. в обиходе близко не было. Попутно заметим: во все времена во всех странах визиты первых лиц государства в любые воинские части и на боевые корабли — это, вообще-то, нормально. И подчеркнем: легкий крейсер проекта 68-бис «Адмирал Сенявин» в 1972 г. модернизирован по проекту 68у2 и в качестве корабля управления Тихоокеанского флота вошел в состав 10 оперативной эскадры. То есть, в момент пребывания Генсека на Тихоокеанском флоте крейсер был кораблем управления. Где же, как не на флагмане, поднимать флаг главы государства?

Визит Брежнева на ТОФ, ставший, по мнению некоторых досужих «аналитиков», первопричиной случившегося на «Сенявине», своим смыслом и значением предполагает иной, гораздо более высокий, уровень оценки. Он оказался не по силам капитанам высоких рангов, бывших при Брежневе лейтенантами, и «историкам, журналистам и писателям», под руководством Леонида Ильича вострившим перья на страницах газет, славящих трудовые и ратные подвиги народа (по справедливости и по заслугам, в общем-то). Чтобы переобуться в воздухе, большого ума не надо. Достаточно быть ловким.

Уважительное отношение к руководителю государства, каким бы он ни был, особенно после его ухода, не есть свидетельство великой к нему любви, но является признаком хорошего воспитания.

Конечно же, события, подобные сенявинской трагедии, многосложны по своему характеру и происходят при стечении многих обстоятельств, не обязательно связанных между собой, но в совокупности порождающих чрезвычайное происшествие. Однако есть принципиальная разница между причинами, следствиями и сопутствующими факторами. Их нельзя уравнивать, выборочно, произвольно переоценивать, тем более нельзя менять местами.

Современный, все усложняющийся, технологический мир полон опасностей и смертельных угроз. Ошибаются люди, подводит техника, неожиданно происходят вещи, которые у моряков издревле называются «неизбежной в море случайностью». Это, вроде бы метафизическое, явление время от времени воплощается в реальность, оставаясь непонятым и до конца не объяснимым. Осмыслению, адекватному анализу, верной оценке сложных событий может помешать даже одно-другое неточное слово.

Материалы о «Сенявине», мягко говоря, грешат приблизительностью, небрежностью и в логических построениях, и в изложении фактов, и в применении терминов.

«Парадно-показательная» стрельба в действительности являлась планово-зачётной. «Боевая стрельба», о которой пишут некоторые «аналитики», на самом деле ведётся боевыми снарядами, а не практическими — существенная разница во многих отношениях, в том числе в плане психологическом. То, что она «проходила при столь большом скоплении посторонних» — явная гипербола. На крейсере с экипажем за тысячу человек «посторонних», сколько бы их ни было, личный состав, непосредственно участвовавший в учении, скорее всего и в глаза не видел, повлиять на стрельбу они могли только в чьём-то воображении. А если всерьёз размышлять о таком влиянии, то отчего оно должно иметь непременно отрицательный характер? Перед гостями, да ещё гостями заслуженными нормальные люди стараются не оконфузиться, показать себя с лучшей стороны. Воздействовало ли (если да, то как?) на артиллеристов «чувство высокой ответственности» в связи с особым статусом корабля после визита Генсека, при наличии на борту именитых гостей и журналистов? После взрыва спросить об этом не у кого.

Читаем: «Незадолго до выхода крейсера на стрельбы на «Сенявин» «по стопам» Леонида Ильича прибыла из Москвы съемочная группа тележурналистов… многие тогда хотели «причаститься» к этому крейсеру, «освященному» самим генсеком, сказать свое персональное слово. Вот и телевизионщики возжелали непременно отснять сюжет, как со столь знаменитого корабля провожают в запас отслуживших свой срок воинов. Журналистам, конечно же, пошли навстречу и многих «дембелей» поувольняли…» Какой тут вывод? Телевизионщики виноваты!

Однако сроки увольнения в запас регламентирует приказ министра обороны. От весеннего призыва по окончании службы, как правило, к середине июня уже никого на флоте не остается. Не уволить «дембелей» просто нельзя. Пусть даже и «накануне стрельб». Пусть даже и телевизионщики не приедут. Обучение, введение в строй молодого пополнения — стандартная задача, которую в каждом экипаже приходилось решать два раза в год.

Более чем вероятно, к трагедии могла привести слабая подготовленность артиллерийского расчёта. Нельзя исключать и чисто психологический фактор. Даже при самой хорошей подготовке к практической стрельбе реакция на вдруг возникшую нештатную ситуацию непредсказуема. Подобное могло случиться и с опытными моряками.

Значительная часть материалов о трагедии на «Сенявине» заставляет согласиться с автором записки в интернете, адресованной Николаю Харитонову: «Коля, я тебя прекрасно помню… Спасибо тебе за твою заметку. Она одна дороже и перевешивает тонны дезинформации и тупой трескотни людей, совершенно не владеющих темой… C уважением, кап. 1р. в отставке В.У.» «В.У.» вторит офицер Ильин: «Вот таким образом искажается история. Человек, который не вник в причины и ход трагедии, с пафосом о ней пишет!.. А люди, незнакомые с жизнью на флоте, принимают такие повествования за чистую монету… Командир трюмной и котельной групп крейсера «Адмирал Сенявин» Александр Ильин».

Через 40 лет после смертоносного взрыва остаётся без ответа вопрос: кто они, погибшие 13 июня 1978 г.? Плохо подготовленные специалисты, пострадавшие от собственных неграмотных действий? Мистические жертвы «13 числа», «женщины на борту», присутствую -щих на корабле «посторонних людей»? Безответные исполнители дурной начальственной воли, пресмыкающейся перед волей вышестоящей, ещё более начальственной и дурной? Думать над этим вопросом, извлекать уроки из происшедшего — необходимо. Но это — дело специалистов. Остальным надлежит благодарно помнить обо всех, кому мы обязаны мирным небом над головой и самой своей жизнью в родной стране.

Непреложный факт — шла «холодная» война. Сенявинцы были воинами на этой войне.

На планете еще не посчитали всех ее жертв. Имена 37 из них, погибших 13 июня 1978 года, мы знаем. Они, за исключением матроса Золотарева Виктора Васильевича, погребенного родственниками на родине, перечислены на простом форматном листе, отпечатанном на крейсере «Адмирал Сеня-вин» для участвующих в поминальной тризне после похорон в Абреке.

В скорбном списке и надписях на могильных плитах, не сразу, понятно, установленных, есть разночтения. Возможно, подготовленный второпях документ содержал неточности, исправленные в дальнейшем. Не исключены ошибки и в надписях на братском захоронении. Надмогильные плиты, ныне сделанные из камня, изначально были металлическими — медными, а то и бронзовыми. В девяностые годы они исчезли и изготовлялись потом заново. Вместе с плитами, естественно, менялись и надписи на них.

Здесь мы воспроизводим сенявин-ский мартиролог таким, каким его держали в руках на поминках в кают-компании крейсера родственники и сослуживцы погибших…

Жизнь была бы бессмысленной, если бы у неё не было памяти. Человек живёт, пока не забыт, пока не забыты его дела. История не умирает и не кончается, если её знает и хранит народ.

Любое и всякое событие из прошлого поучительно на все грядущие времена. Какой урок из него мы извлекаем (или не извлекаем), настоящее и будущее покажут неотвратимо. И скажут про нас всё: кто мы, какие, с кем, для чего, за что…

Чем полней, подробней память, чем внимательнее мы к опыту предшественников, тем сильнее можем уважать себя, больше доверять себе, смелее полагаться на собственные силы. Это понуждает изучать жизнь и осваивать историческое, интеллектуальное, культурное наследие предтеч. Не менее существенным основанием для такой работы является, по бессмертному определению Александра Сергеевича Пушкина, «любовь к отеческим гробам». Она сберегает живые образы ушедших людей и поколений, не позволяет минувшим временам покрыться мёртвой пылью забвения, делая нас нравственно здоровыми, способными выполнить своё предназначение в этом мире. Иначе без ответа останется первый вопрос жизни: зачем они были нужны, эти люди и поколения, эти времена, и что, собственно говоря, мы сами делаем в быстропролётном земном пребывании своём, зачем, вообще, явились на свет Божий?

Владимир ТЫЦКИХ.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники