ФОТОГАЛЕРЕЯ
oblojka kniga
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

В предыдущих публикациях профессор Валентин Васильевич АНИКЕЕВ рассказал о людях, с которыми ему довелось заниматься вопросами развития Приморья. Продолжаем разговор с ним.

Пришлось мне общаться и с командующими Краснознамённым Дальневосточным военным округом (КДВО) генералами армии Василием Ивановичем Петровым и Иваном Моисеевичем Третьяком.

Только закончилась встреча Форда с Брежневым, как КДВО решил строить на территории санатория Минобороны СССР «Океанский» новый спальный корпус. Место для него выбрали прямо через забор от госдачи № 1, что явно противоречило требованиям «Девятки» (а уж сколько я от них наслушался о всякой аппаратуре подслушивания-подглядывания — ясно было, почему у всяких «высоких» загородных объектов такие зоны запрещения). Сомнения по этому поводу я доложил Штодину, тот — Ломакину, и они решили не допустить строительства спального корпуса в этом месте. Как раз в это время командующий округом был во Владивостоке. Ломакин вызвал меня, и в присутствии Петрова и командующего ТОФ Николая Ивановича Смирнова я доложил, почему нельзя размещать спальный корпус здесь. Петров с моими доводами согласился, и я напечатал его письмо по этому вопросу в крайком КПСС.

Прямо на месте Василий Иванович дал команду, фундаментные блоки разобрали, котлован засыпали, корпус стали строить в другом месте санатория.

Аналогичная история вскоре повторилась в Шмаковке. Руководство военного санатория решило рядом с жилым домом со встроенным приёмным отделением санатория построить ещё один. Но по генплану курорта (об этом чуть ниже) строить жильё в этом месте нельзя было никак. Категорически отказываю, начальнику санатория и предлагаю строить дом в новом посёлке. Тот не захотел идти в кооперацию по сетям и начал строить дом здесь. Пишу ему предписание Госархстройконтроля (ГАСК) с требованием прекратить строительство и привести участок в первоначальное состояние. Он продолжает строить, и я вынужден обратиться за помощью к Ломакину. Тот позвонил Петрову и, сославшись на мою информацию, попросил прекратить строительство.

Командующий вызвал начальника санатория, прочитал моё предписание.

- Аникеев зря требовать не будет, поезжай к нему и от моего имени попроси помочь найти для нового дома другое приемлемое место.

Приехал этот полковник медслужбы ко мне, передал слова командующего и его просьбу. Предлагаю выход: рядом с военным санаторием находится воинская часть с запретным режимом закрытого городка, на которые власть ГАСКа не распространяется. Поэтому можно посадить дом на территории этой части на берегу протоки Уссури. Для служащих санатория и их семей условия приемлемые, зато жильё это точно будет служебным и при увольнении сотрудника квартира останется за санаторием. А поскольку строительство на территории закрытых военных городков не подконтрольно нашим органам, то и у меня не будет оснований препятствовать этому строительству. Довольный полковник ушёл, скоро все фундаментные блоки, как и на Океанской, извлекли, и на них построили дом там, где мы договорились.

Вообще со Шмаковкой пришлось мне немало повозиться. Курорт-то союзного значения с санаторием Управления делами ЦК КПСС. В своё время генплан курорта Шмаковка в Приморгражданпроекте делал Борис Фёдорович Богомолов — один из самых талантливых наших архитекторов, в последствии директор ДВО Гипро-НИИ Академии наук СССР.

Раньше генплан рассчитывался на 5,5 тысячи населения, жилая зона была рядом с курортной, в которую входили военный санаторий на 300 мест, санаторий ЦК КПСС на 220 мест, профсоюзные санатории на 1,5-2 тысячи мест. Но в начале 1970-х годов у Центрального совета по управлению курортами профсоюзов ВЦСПС возникла необходимость увеличить ёмкость Шмаковки примерно до 10 тысяч мест. Ресурсы минеральной воды позволяли, и институту «Союзкурортпроект» (Москва) было поручено разработать новый генплан курорта.

Сложность заключалась в том, что развитие курортной зоны могло быть только за счёт капитальной части жилого посёлка Горные Ключи. Существенными планировочными ограничениями были строго охраняемые леса первой группы Курортного лесничества, закрытая воинская часть, полоса отвода гострассы Владивосток — Хабаровск. Из-за этого возникла проблема размещения и самой курортной зоны, и жилого посёлка.

После многочисленных проработок и дебатов решили постепенно переводить жилые дома капитальной части посёлка в режим семейных пансионатов курорта путём обмена: хочешь иметь семейный пансионат -строй новый дом в новом посёлке, переселяй туда жителей Горных Ключей, ремонтируй их старый дом и занимай под пансионат. Такие комбинации хорошо восприняли Крайсель-хозстрой, Лесдревпром, энергетики и угольщики. Средства на строительство жилья им получить было много проще, чем пансионатам. Курортная зона должна была занять всю территорию восточнее трассы Владивосток — Хабаровск, а с её западной стороны и вдоль дороги на Лесозаводск размещался новый крупный жилой посёлок и коммунально-складская зона.

Вряд ли какой другой объект в крае отнимал у меня тогда столько времени, как Шмаковка и работа с ЦС по курортам ВЦСПС и Союзкурортпроектом. Надо сказать, что в то время в нашем курортном управлении работали толковые специалисты -кандидаты медицинских наук Фёдор Филиппович Фомин, после него Геннадий Семёнович Шкурин. С ними мы всегда находили общий язык, по-деловому решали все вопросы, чего не скажешь о проектировщиках из Союзкурортпроекта. Ситуация осложнялась тем, что его руководство и главный архитектор проекта Доброковский тёрлись в самых высоких инстанциях (на курортах начальство отдыхало всегда, а проектировщики около них крутились всегда). Чуть начнёшь их прижимать — сразу жалобы в крайком, ЦК, ВЦСПС, оттуда звонки. Приходилось объясняться, доказывать, спорить.

В результате долгих согласований в ЦС по управлению курортами и Минздраве СССР (курорты союзного значения согласовывались союзным Минздравом) генплан всё же утвердили и начали по нему строить. Но потом СССР развалился, курорты оказались либо бесхозными, либо «схваченными», сейчас там каша, что обидно за жемчужину края, оказавшуюся в сложном положении.

Продолжу тему знакомства с командующими КДВО. Обычно все вопросы с округом мне удавалось решать с заместителями командующего: генерал-лейтенантом Романенко, генерал-майором Леонидом Ивановичем Чуйко, иногда с начальниками КЭЧ и ОКСа округа. Но с приходом на округ генерала армии Ивана Моисеевича Третьяка — Героя Советского Союза и Героя Социалистического труда — всё изменилось. Он замкнул на себя все вопросы строительства и землепользования. И началось: ни одного вопроса без его личного указания не решить. Когда мы начали инвентаризацию земель, выявилось, что много земель у военных не имеют правоустанавливающих документов. Например, полигон для ракетных стрельб «Байкал» площадью более 170 тысяч гектаров военные занимали на основании решения… председателя Гродековского райисполкома, который имел право решать вопросы отвода земель площадью до 5 га! Когда стали разбираться, начальник КЭЧ объяснил: «Мы сделали всё, как положено — обратились сначала в местный райисполком, он выдал нам решение. А если он превысил свои полномочия -разбирайтесь с ним, у нас есть решение советской власти, мы не обязаны ревизовать, имел он право решать этот вопрос или не имел?»

Вскоре пришлось и лично познакомиться с Иваном Моисеевичем Третьяком.

Для строительства госпиталя УВД на Второй Речке была выбрана площадка близ тысяче-коечной больницы. Часть этого участка (около 0,7 гектара) принадлежала министерству обороны, на ней размещался временный палаточный городок (площадки под палатки), в который при призыве собирали из военкоматов будущих солдат. В последние годы эта территория вообще не использовалась, и с флотом, и с округом (замом командующего по тылу генерал-лейтенантом Романенко) было согласовано изъятие этого клочка земли под госпиталь. Началось строительство, и вдруг командир части получает приказ Третьяка — технику арестовать, воду и топливо слить, выставить вооружённый караул, строительство запретить! Разгорелся скандал, вопрос дошёл до Ломакина. Надо сказать, что конфликт между Третьяком и местными партийными и советскими органами (не зря от него избавился П.М. Машеров!) был уже не первым. Ломакин пытался договориться по-хорошему, но генерал упёрся — земли не отдам!

А тут как раз шла кампания по выборам в Верховный Совет СССР. Традиционно от 9-го округа в Совет Национальностей избирался командующий КДВО. К установленному дню в ЦК должна поступить информация о выдвижении Третьяка кандидатом в депутаты (раньше он был депутатом Совета Национальностей от Белоруссии). На Камчатке Третьяка, как и было намечено в ЦК КПСС, выдвинули, нужно было поддержать его кандидатуру другими кра-ями и областями. А Ломакин переговорил со своими тамошними коллегами, и они решили приструнить строптивого генерала: не поддержать его кандидатуру, если он не будет слушаться партийных лидеров и не изменит к ним своего отношения. Ведь если бы Третьяка не избрали депутатом Верховного Совета, его надо было бы снимать с командующих.

Из ЦК звонят Ломакину — почему нет телеграммы о поддержке кандидатуры Третьяка кандидатом в депутаты от Приморского края? А зачем мы его будем избирать, если он игнорирует партийные органы и вытворяет, чего хочет? Тут же доложили министру обороны, тот как дал Третьяку чёсу! Ге- нерал звонит Ломакину — давай разберёмся, в чём дело, и я решу вопрос, присылай человека. Меня вызывают в крайком, Ломакин даёт вводную, я еду в Хабаровск. Утром, только поезд остановился, к вагону подбегает майор: «Валентин Васильевич, я — порученец командующего, прошу в машину» (откуда он узнал, кто я, каким поездом и вагоном еду?). Приезжаем в штаб округа, проводят меня к Леониду Ивановичу Чуйко — генерал-майору, Герою Социалистического Труда (он получил это звание за создание баз стратегических ракет), заместителю Третьяка по строительству. Мы с ним уже были знакомы, и он знал, по какому вопросу я приехал. Командующий сейчас вылетел в войска, будет около четырёх часов, поэтому если у меня других дел в Хабаровске нет, я могу отдохнуть. Поблагодарил, сказал, что у меня много дел с Дальаэрогеодезией и ДВЖД, поэтому поехал в город. Около четырёх часов возвращаюсь в округ, Третьяк ещё не прилетел, вот-вот ожидается. А поезд «Океан» уходит в 19.05, я намеревался ехать им обратно, но билета у меня ещё не было.

Зашёл к Леониду Ивановичу, переговорили с ним, он был на нашей стороне, тем более что генерал-лейтенант Романенко вопрос согласовал, но говорить против командующего Чуйко не стал.

Приезжает Третьяк, приглашает меня в кабинет.

Докладываю ему о согласованиях, а он — мало ли какие дураки (это про генерала Романенко!) что согласовывали, решать он будет сам.

- Но вот когда ваш командир по «Байкалу» сказал, что его не интересует, у кого какие права — он обратился к власти, и власть ему дала землю. Так и мы не собираемся выяснять, кто эти вопросы решает в округе, мы обратились в округ, и получили согласование замкомандующего. Вы уж тут сами разберитесь, у кого какие права, но мы от округа получили согласование, ничего самовольного не делали, почему вы нам мешаете строить?

- Хорошо, я завтра буду во Владивостоке, сам на месте посмотрю и решу вопрос. Завтра жди меня в 11 часов в части (это на 12-м километре, у фабрики «Заря»).

Отвечаю, что могу завтра не успеть, поезд уходит через 40 минут, а у меня нет билета, и если поеду ночным поездом, то буду во Владивостоке только в 14 часов.

Тот дал команду Чуйко (он присутствовал при разговоре), выходим от Третьяка, тот же майор сажает меня в машину, везёт на вокзал, у военного коменданта берёт мне билет, и за пять минут до отправления поезда я в вагоне.

Назавтра мы с Кантуром, председателем горисполкома Виктором Григорьевичем Не-чаюком в 10.30 были у председателя крайисполкома Дмитрия Ивановича Карабанова — такая была команда, хотя я сказал, что Третьяк мне велел ждать его в 11 часов в части.

Около двух часов Третьяк приехал с Ломакиным к Карабанову и сразу набросился на меня:

- Почему вы не приехали на место, где я вам назначил встречу?

- Мне дали команду ждать вас здесь.

В итоге вопрос с участком под госпиталь был согласован, тут же были оформлены протоколы собраний о поддержке выдвижения Третьяка сразу по Приморью, Амурской области и Сахалину.

Но Третьяк не был бы Третьяком, если бы на этом всё кончилось. Вскоре в Уссурийске сдавался дом, построенный КДВО. При отводе участка округ обязывался снести 12-квартирный барак и расселить его жильцов за счёт квартир округа. Восемь семей, имевших отношение к КДВО, расселили, а четыре семьи, не имевшие отношения к военным, поселили в маневренном фонде города. При сдаче дома горисполком (тогда его председателем был Николай Владимирович Богданович) утвердил списки на заселение, но Третьяк утвердил свои и те четыре семьи из них исключил.

Начинается заселение, обиженные жильцы бегут в горисполком — нас с ордерами не пускают заселяться! Богданович приехал, там ему начальник КЭЧ показывает приказ Третьяка — заселять только по его списку. Богданович выругался и поехал за милицией, чтобы до выяснения вопроса прекратить заселение дома. Но начальник КЭЧ уже связался с Третьяком, тот дал команду выставить к дому автоматчиков, милицию и городские власти не допускать, заселять только своих! Богданович приезжает с начальником милиции и нарядом, а вокруг дома стоит оцепление автоматчиков!

Сразу же доложили Ломакину, тот не стал даже звонить Третьяку, дал команду от городского прокурора немедленно направить Генеральному прокурору СССР телеграмму о грубейшем нарушении законности депутатом Верховного Совета СССР Третьяком. Мне и начальнику крайкомхоза дал команду аннулировать технические условия на подключение жилого дома КДВО в Дальнереченске к инженерным сетям города (дом уже готовился к сдаче), а председателю горисполкома Кибальчичу — отключить военный городок около станции от воды и теплоснабжения.

Опять разгорелся скандал, но в Москве быстро сообразили, дали команду Третьяку те четыре семьи заселить, а вскоре (наверняка не без ходатайств Ломакина и других первых секретарей) Третьяка перевели командовать ПВО страны, и он уехал с Дальнего Востока.

А вот с Леонидом Ивановичем Чуйко мне довелось встретиться уже тогда, когда он стал начальником Главдальспецстроя Минвостокстроя СССР. Ему поручили строить оборонные объекты в Большом Камне (завод «Красный Вымпел»), Партизанске (заводы «Амур» и «Ураган») и в Уссурийске. Пришлось вместе с ним выбирать площадки под строительство объектов производственной базы Главдальспецстроя и его управлений в Большом Камне и Партизанске, помогать в их создании. Это был хотя и жёсткий, но сильный и толковый инженер, у меня остались положительные воспоминания о нём.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники