ФОТОГАЛЕРЕЯ
kniga oblojka
ОПРОС

Могут ли чиновники и депутаты лечиться за границей?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Ностальгия ————————————————————

Театр с неслучайной публикой

Алла ДЕМИДОВА — это прежде всего знаменитый Театр на Таганке. Но актриса довольно рано начала сниматься в кино, и зритель полюбил её жёстких, целеустремлённых героинь в таких разных фильмах, как «Дневные звёзды», «Щит и меч», «Шестое июля», «Зеркало», «Стакан воды» и др. Два спектакля, где Демидова играла вместе с Владимиром Высоцким — «Гамлет» и «Вишнёвый сад» — стали легендой театрального искусства. О своём партнёре и друге Алла Сергеевна написала книгу «Владимир Высоцкий. Каким помню и люблю», выпущенную недавно издательством «Зебра Е» совместно с газетой «Аргументы недели».

- Алла Сергеевна, имя Владимира Высоцкого уже при жизни стало легендой. Из чего она слагалась, эта легенда?

- Из очень разных вещей. Например, массовое распространение плёнок с песнями Володи. Плёнки перезаписывались, передавались друг другу. Они были в каждом доме, это считалось престижным — иметь дома записи Высоцкого. Помню, на гастролях в Набережных Челнах, в 1972 году, мы шли по улице — Володя, Веня Смехов и я. Лето, окна открыты настежь — и из всех окон слышится хриплый голос Высоцкого. Ещё одна из составляющих легенды — его выступления перед залом в 5 тысяч человек. Тогда подобного не было. Я помню его рассказ об этом. Это совершенно другое ощущение власти над залом, другая энергетика. Поначалу Высоцкий не получал главных ролей в театре. Но когда Николай Губенко ушёл из Таганки, все главные роли, которые он сделал: и Гитлер, и Чаплин, и Янг Сун из «Доброго человека из Сезуана», и Галилей — перешли к Высоцкому. Это были большие роли, а именно они формируют актёра.

Потом женитьба Высоцкого на Марине Влади — это такой трамплин для мифотворчества! Наш актёр женился на иностранной актрисе! Тогда вообще мало кто ездил заграницу, а он стал ездить, и подолгу, был там месяца по два. Такие поездки очень прочищают мозги, Володя уже по-другому играл, у него появились другие реакции…

- Вы имели на Высоцкого определённое влияние. Например (и об этом написано в вашей книге) уговорили его на роль Свидригайлова в спектакле «Преступление и наказание». А какие у вас были «методы убеждения»?

- Его не надо было убеждать. Возьмём «Вишнёвый сад». На Таганке каждый раз распределяли по 2-3 человека на роль. Высоцкий в это время был за границей, и Анатолий Эфрос начал репетировать с другими актёрами. Я понимала: премьеру выпустят без Володи, хотя Высоцкий тоже был назначен на роль Лопахина. В эфросской манере спектакля эта роль была абсолютно для Высоцкого! И я ему просто послала телеграмму на адрес Марины Влади: если ты не приедешь сейчас, ты пропустишь эту значительную роль. Другой бы, возможно, плюнул. А Высоцкий приехал, включился в спектакль и стал единственным исполнителем роли Лопахина.

Знаете, актёры ведь не любят слушать замечания своих коллег. На Таганке можно было подойти с замечаниями только к двум — к Высоцкому и к Золотухину. И, наверное, в силу того что я раньше, чем Володя, стала играть большие роли в кино, в более заметных фильмах, я была для Высоцкого неким авторитетом. Я никогда не давила на него, однако он часто прислушивался к моему мнению…

- Интересно, как вы относитесь к фильму «Высоцкий. Спасибо, что живой», который вызвал множество споров и собрал огромную кассу в российском прокате?

- Я его не видела. И, откровенно говоря, нет желания смотреть. Даже если там какие-то правдивые факты, ничего нового я не увижу. Однако и никакого протеста этот фильм у меня не вызывает. Люди, которые не знали Высоцкого, что-то о нём узнали. И вообще, если снимают фильм о Пушкине, Гоголе, Есенине, почему не снять фильм о Высоцком?

- Получился просто очередной продукт масс-культуры… И в этой связи такой вопрос. Как вы относитесь к современному телевидению, где не увидишь, скажем, театральных спектаклей, разве что на канале «Культура», каких-то ярких просветительских передач?

- Я не обычный телевизионный зритель, скажу вам честно. Телевизор смотрю в основном ночью: у меня бессонница, я засыпаю после 4 утра. А ночью всегда можно найти что-то интересное — или какой-нибудь старый американский фильм, или старую программу, интервью. Вообще ругать сейчас наше телевидение — это ломиться в открытые двери. Оно ведь ориентировано не только на меня, на всю большую страну. Почему где-нибудь в глухой деревне люди должны слушать лекцию об экзистенциализме Сартра? А что касается спектаклей… Я как раз противница того, чтобы театральные спектакли записывались на плёнку. Знаете, в начале века в Индии появился знаменитый факир, который на глазах многотысячной толпы забирался по верёвке в небо. И когда англичане сняли это на плёнку, то потом, просматривая фильм, увидели, что факир на самом деле сидит в своей йоговской позе, рядом лежит эта верёвка, а вся толпа изумлённо смотрит в небо. Понимаете, плёнка не передаёт психическую энергию, то, что и называется театральным искусством. Театральное искусство — это та психическая энергия факира, тот гипноз, который возникает только сейчас и только в этом зале. Поэтому, когда снимают на плёнку спектакли, это передаёт скорее сюжет, чем какую-то манеру, интонацию спектакля. А ведь интонация — это главное в театральном искусстве.

- В своей книге вы дали очень точное определение, что такое плохой театр — это «театр со случайной публикой». Сейчас в театрах ставится множество антреприз, развлекающих зрителя, и там публика, очевидно, случайная. Но вообще может сейчас существовать театр с публикой не случайной, в условиях, когда надо «сделать кассу»?

- Вот не так давно я смотрела на «Винзаводе» спектакль «Отморозки» в постановке Кирилла Серебренникова. Там была далеко не случайная публика, именно такой зритель, на мой взгляд, приходил в своё время и на Таганку. И вся команда Серебренникова, кстати говоря, напомнила мне нашу, таганскую, по общей энергетике. Спектакль мне понравился. Меня увлекла эта энергетика бунтарства, которая передаётся молодыми взволнованными голосами. Эта энергетика может быть и на сегодняшней Болотной площади, она была и в начале прошлого века, когда, скажем, в годы революции 1905 года Блок ходил по улицам с красным флагом. Современные актёры Кирилла Серебренникова очень точно эту энергетику передают. Что, кстати, очень сложно для театра.

- Кстати, о современном бунтарстве… Как вы относитесь к нынешним площадным настроениям, к проснувшемуся среди части населения протестному духу? Похоже, это, скажем, на время оттепели, на движение диссидентов в СССР?

- Здесь, по-моему, другая энергетика и другие желания. Что точно — эта энергетика без страха. В 60-е годы всё было замешено на страхе, если люди шли протестовать, они знали, на что идут. У меня вот до сих пор этот страх остался в крови. И я уже ни на какую площадь не выйду. Я не революционер, откровенно говоря.

- А ведь какую яростную эсерку-революционерку Марию Спиридонову сыграли в фильме «Шестое июля»!

- Ну, это образ… Потом, я фаталистка. Я окончила университет, изучала политэкономию. И отлично понимаю, что смена формаций мало зависит от обычных людей. Эта смена проходит по каким-то другим, энергетическим, космическим каналам.

Вообще для кого-то эти митинги — искренний протест, для кого-то — возможность потусоваться, другими движет стадное чувство, любопытство. Кто-то понимает на два хода вперёд — что дальше произойдёт. А кто-то совершенно не понимает и не думает об этом. Но это движение не бессмысленно. Любая толпа, чего бы она ни хотела, создаёт энергетический поток, который входит в общий поток, в итоге меняющий что-то в жизни людей.

Александр МАЛЮГИН-ГАВРИЛОВ,

«Аргументы недели».

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники